Николь Берд - Красавица в черном

– Хотел бы я знать, – проговорил Джон. Миссис Хьюз встала, чтобы не мешать доктору, но Джон не сводил глаз с ее лица. Она должна согласиться на его предложение! Он не может потерять ее!

Доктор расстегнул на Джоне рубашку и прижал к ране тампон, чтобы остановить кровь. Джон застонал.

– Пуля осталась в ране. К счастью, пистолет был небольшого калибра.

По мнению Джона, калибр был вполне приличный. Он стиснул зубы, а врач тем временем достал из саквояжа длинный металлический зонд, на который Джон с недоверием уставился.

– Возможно. – Он посмотрел на Марианну, которая все еще мешкала у дверей. – Вы не оставите нас?

– Конечно, милорд, если только доктор не нуждается в моей помощи. – Она взглянула на сэра Уильяма. Тот кивнул.

– Вы уже и так очень помогли мне, дорогая леди, и я рад, что вы оказались здесь. Но в данном случае я справлюсь один.

По крайней мере она не увидит, как он будет корчиться от боли. Доктор ввел зонд в рану, и на лбу Джона выступили капельки пота. Проклятие!

От нестерпимой боли перед его глазами расплылось багровое пятно.

Когда пуля наконец-то была извлечена, а рана обработана и забинтована, Джон отпил из бокала бренди. Окружавшие его предметы снова обрели ясность.

– Советую некоторое время не перемещать его, – говорил сэр Уильям. С кем он разговаривал? Джон хотел ответить, но язык его не послушался.

– Мы о нем позаботимся. Еще раз большое вам спасибо, сэр, – сказал Габриель. В его голосе слышались усталость, скорбь, пережитый страх.

Чтобы он был обязан своему братцу! Черта с два! Только Джон собрался возразить, но тут же обнаружил, что остался один в комнате. Видимо, Габриель вышел проводить доктора. Он попытался встать, но с отчаянием понял, что ноги отказываются его держать. Он упал обратно в кресло. Из дверей раздался голос Габриеля:

– Вот и справедливое возмездие: теперь ты остался беспомощным на моем попечении. Смешно!

Джон вспыхнул:

– Что ты несешь? Я не собираюсь тебя обременять! Габриель словно не расслышал его слов и подошел ближе.

– В детстве ты постоянно изводил меня. Помнишь? Я никогда не забуду.

Джон нахмурился:

– Я вел себя так, как обычно ведут себя все старшие братья. Да, у нас случались ссоры, но странно, что это до сих пор тебя так волнует. Ты взрослый человек и, судя по всему, вполне преуспел в жизни. Давно пора преодолеть детские обиды.

Габриель мрачно взглянул на него.

– Твое счастье, что ты не можешь держаться на ногах. Иначе я дал бы тебе в зубы за твою наглость.

Джон закрыл глаза, так как ссориться сейчас у него просто не было сил.

– Помоги мне только дойти до экипажа.

– В твоем состоянии? Моя жена и миссис Хьюз и слышать не хотят об этом. Сейчас два лакея отведут тебя наверх и уложат в кровать.

– Нет! – возразил Джон. – Я вернусь к себе в гостиницу.

– Думаешь, захудалая гостиница обеспечит тебе лучший уход, чем мои слуги?

Джон едва сдержался, чтобы не зарычать в ответ.

– Меня там ждет… Ждут неотложные дела.

– Кто тебя ждет? – Габриеля, черт бы его побрал, явно забавляло то, что он оказался хозяином положения. – Неужели ты поселил у себя в комнатах любовницу, несмотря на то что ухаживаешь за добродетельной барышней?

– Ничего подобного, – зло сверкнул глазами Джон.

– Раз наш отец был на такое способен, почему ты не можешь?

– Я не наш отец. – Джон скрипнул зубами. Ему вовсе не хотелось сообщать брату причину, из-за которой ему необходимо было вернуться. Довольно с него насмешек.

– У него там осталась собака, – произнес тонкий голосок.

– Что? – Габриель повернулся к Цирцее, которая стояла в дверях. – Не может быть!

– У него собачья шерсть на брюках и отпечаток грязной лапы, который слуга забыл отчистить, – сказала девочка так, словно эти подробности были очевидны каждому. Джон едва не застонал. Если девчонка не поостережется, ее сожгут на костре, как ведьму.

– Это, наверное, собака хозяина гостиницы, – возразил Габриель. – Наш отец не позволял держать в доме собак. Он терпеть их не мог.

Джон тяжело вздохнул:

– Да, у меня есть собака, а гостиничные слуги могут забыть покормить ее и вывести погулять. Или еще хуже, выпустят ее на улицу, и она попадет под копыта.

Брат молча уставился на него со странным выражением на лице.

– Она не привыкла к лондонскому движению, – пытался объяснить Джон, не желая в то же время выглядеть оправдывающимся. – Неужели это так трудно понять, черт побери? – Не забывай, что здесь ребенок, напомнил он себе и хотел было извиниться за сорвавшееся выражение, но передумал. Если бы домашний уклад брата соответствовал общепринятому, девочка сейчас сидела бы в детской.

– Не может у тебя быть собаки! – Габриель продолжал недоверчиво смотреть на него. – Наш отец…

– Я не наш отец! – резко повторил Джон.

Братья смотрели друг на друга. Воздух вокруг них сгустился от преизбытка эмоций. Жаль, что им так и не дали закончить дуэль, подумал Джон.

Габриель повернулся и направился к двери.

– Я пошлю слугу за твоей собакой и вещами. И велю оплатить счет за проживание. Твое ландо все равно уже отпустили.

– Я сам ежедневно оплачиваю счета, – огрызнулся Джон. – И собираюсь вернуться в гостиницу.

– Слуги проводят тебя наверх, – договорил Габриель, словно не расслышав его слов. – Завтра доктор снова придет к Психее и заодно осмотрит тебя. Кажется, он оставил тут лекарство, чтобы тебе лучше спалось. Будь добр, прими его прямо сейчас.

– Твоя забота трогает до слез, – сказал Джон.

– Мне просто надоело с тобой препираться, – усмехнувшись, заявил Габриель. – Цирцея, тебе лучше уйти, а не то снова услышишь что-нибудь неподходящее.

– Ты имеешь в виду что-нибудь интересное? – дерзко ответила девчонка.

Габриель предостерегающе поднял брови.

– Ну и прекрасно, – сказала девочка, скрываясь из виду. К Джону уже спешили два дюжих лакея. Он обнаружил, что не находит в себе сил им противиться. Его подняли наверх в спальню для гостей, раздели, надели ночную рубашку, заставили проглотить мерзкое зелье. И он в самом деле заснул.

Несколько часов спустя Джон проснулся с тяжелой головой. У него был жар. Простыни под ним сбились. Он беспокойно метался во сне. А еще хуже было то, что ему требовалось встать по естественной надобности. Но появившийся с важным видом слуга (именно такой тип слуг Джон терпеть не мог) не позволил ему подняться. Он поправил простыни и хотел было влажной губкой вытереть ему лоб, но Джон оттолкнул губку и приподнялся на здоровой руке. Вторая рука и плечо были плотно обмотаны бинтами.

– Доктор не велел вставать, милорд.