Кэтлин Эшенберг - В свете луны

– Ехали бы вдвоем на моем коне, было бы теплее.

– М-мне н-не холодно.

Краем глаза Аннабель уловила какое-то движение. Это Ройс натянул шляпу на глаза и опустил голову. Она готова была поклясться, что он улыбается, и ей захотелось влепить ему пощечину. Вскоре Аннабель услышала душераздирающие крики, глухие стоны, вопли. Даже конь испугался и, запрокинув голову, шарахнулся в сторону, едва не сбросив Аннабель на землю.

К счастью, Ройс успел схватить коня за уздечку. Аннабель представила себе солдат в голубой форме, лежавших в крови грязи вдоль Санкен-роуд, которым даже некому было подать воды.

– Но они ведь не останутся здесь лежать? – с замиранием сердца спросила Аннабель.

– Они будут лежать здесь вместе с мертвыми до тех пор, пока противная сторона не попросит перемирия для захоронения своих убитых. Хотя был приказ начинать еще одну атаку в четыре часа утра.

Аннабель ушам своим не верила, Ройс говорил об этом совершенно спокойно.

– Они умрут, прежде чем подоспеет помощь.

– Счастливчики.

Нервы Аннабель были на пределе. Она попробовала спешиться, но свалилась на землю, потеряв равновесие, и теперь цеплялась за мерзлую землю, пытаясь подняться. По стуку копыт, раздавшемуся рядом с ее головой, девушка поняла, что мерин, должно быть, снова испугался. Аннабель почувствовала, как ее выворачивает наизнанку, и едва не потеряла сознания.

Ройсу не удалось схватить мерина под уздцы, потому что он никак не мог справиться с собственным конем. На какое-то мгновение Ройса охватил леденящий ужас – ему показалось, что еще немного и вставший на дыбы Аякс размозжит копытами голову девушки.

Ройс успокоил коня и спешился, услышав, как конь Аннабель продирается сквозь ветви где-то впереди в густом тумане. Он мог лишь надеяться, что дорогостоящий конь вернется в «Излучину», прежде чем его обнаружит какой-нибудь лишившийся собственной лошади кавалерист. Но в данный момент больше всего его волновала женщина, склонившаяся над замерзшей землей и содрогавшаяся от приступов тошноты.

Ройс привязал Аякса к дереву и попытался добыть из своей фляжки воды, чтобы смочить носовой платок. Он засунул фляжку под мышку, стараясь растопить замерзшую воду теплом своего тела, и присел на корточки рядом с девушкой.

При виде Аннабель тогда, в конюшне, он испытал шок, который поразил его, как удар кнута. Один-единственный взгляд на нее перечеркнул восемнадцать месяцев, когда он отрицал свои чувства к ней. Теперь Ройс знал наверняка, что никогда не захочет никакую другую женщину.

Он всячески противился приказам приехать сюда, потом надеялся, что случай сведет его с Аннабель, но не ожидал встретить ее в этом аду – холодной конюшне, битком набитой смертельно раненными и завшивевшими солдатами. Но почему, собственно, это зрелище повергло его в шок? Ведь Аннабель всегда оказывалась в самых неподходящих для нее местах.

Ройс встревожился не на шутку, опасаясь, как бы Аннабель не стала кашлять кровью. Но она наконец встала на колени. Ройс протянул ей влажный платок, и девушка уткнулась в него лицом.

– С тобой все в порядке? – спросил Ройс, понимая, что не мог задать в сложившейся ситуации более дурацкого вопроса.

Аннабель уронила руки на колени и запрокинула голову.

– Я только что нарушила шестую заповедь пособия для настоящих леди.

– Шестую заповедь пособия для настоящих леди?

Девушка все еще дрожала.

– Она гласит, что настоящая леди может упасть в обморок перед джентльменом, главное, чтобы ее не стошнило и она не испортила ему одежду.

– Ну, ты лишь слегка нарушила эту заповедь, дорогая, Я бессердечен, бездушен, у меня отвратительная репутация. Но это была очень хорошая шинель. – Ройс подал девушке фляжку. – Сделай пару глотков, не больше, иначе тебя снова стошнит, – предупредил он.

Аннабель сполоснула лицо и руки, выпила немного воды и отдала Ройсу фляжку. Серый туман клубился вокруг них, словно тонкий саван, а издалека все еще доносились стоны. Аннабель сидела на промерзшей земле, дрожа как осиновый лист. Ройс выпрямился, подошел к коню и убрал фляжку. Когда через несколько минут Ройс обернулся, она уже была на ногах.

Его шинель свисала с ее худеньких плеч и почти касалась земли. Полы шинели распахнулись от ветра, и взору Ройса открылось измятое голубое платье в пятнах крови. Пряди влажных, спутанных волос обрамляли ее лицо. Оно было пепельным, как окутавший их туман. Мертвенно-бледные губы девушки дрожали.

– Энни! – Ройс поднял руки. – Святый Боже, Аннабель…

Аннабель попятилась, качая головой, но, встретившись со взглядом Ройса, остановилась. Ее глаза округлились и стали темными, словно две глубокие бурные реки, и Ройс почувствовал, что тонет в них. Он обхватил ладонями ее лицо и опустил голову.

Аннабель рванулась с такой силой, что едва не упала. У Ройса перехватило дыхание, потом он задышал шумно и прерывисто. Милостивый Боже, если бы он послушался своего тела, то взял бы ее прямо здесь, больную и беззащитную, на жесткой холодной земле.

– Садись на коня.

Грудь Аннабель приподнялась, когда она сделала глубокий вдох.

– Лучше я пойду пешком.

– Садись на этого чертова коня, или я перекину тебя через седло!

Аннабель пристально посмотрела на Ройса:

– Я не смогу снова пройти через это, Кинкейд.

Ройс смотрел в ее глаза и видел в них чего-то, чего не выразишь словами и чего он не понимал. Но он знал; что заглянул в ее душу и никогда в жизни этого не забудет. Любовь – слово для лицемеров, чтобы оправдать свое прелюбодеяние до тех пор, пока одна из сторон не устанет от игры. Он знал это в отличие от Аннабель. Но он страстно желал ее, и это причиняло ему боль. Ройс подхватил девушку, но она напряглась и уперлась в его грудь руками.

– Я всего лишь хочу отвезти тебя домой, – тихо произнес Ройс, ощутив легкое прикосновение ее волос к его шее, когда Аннабель наконец затихла.

Ройс помог ей сесть в седло, отвязал коня, вскочил на него позади Аннабель и потянулся, чтобы взяться за поводья. Аннабель наконец перестала дрожать. Стонущие раненые остались позади, и вскоре в тишине слышен был лишь стук копыт и звон капель, падающих с ветвей.

– Ты давно вернулся? – тихо спросила Аннабель.

– Здесь я уже два дня, а до этого был три дня в Порт-Ройял.

– Ты собирался приехать в «Излучину»?

В голосе Аннабель звучало напряжение, и Ройс понимал ее. Но лгать ей он не мог, слишком многим он был обязан этой храброй женщине.

– Я воюю, Энни. И у меня нет ни времени, ни желания участвовать в теплых семейных встречах.

Она вздохнула и не произнесла больше ни слова. Ройс даже подумал, что Аннабель уснула, и старался не разбудить ее. Но как только впереди появилась «Излучина», девушка пошевелилась, и он понял, что Аннабель не спала.