Сьюзен Грейс - Леди-судьба

Перед глазами Виктории проплыло смутное видение, и она заговорила ровным спокойным голосом:

– Я его упрашивала, но он и слушать меня не желал. Тогда я назвала его Родериком, и он очень обиделся, но зато начал ко мне прислушиваться. Вот так я его тогда и уговорила.

– Оказывается, ты все можешь вспомнить, Кэт, – обрадованно рассмеялся Колин. – Рори всегда ненавидел свое имя – Родерик, это точно!

– Может быть, я действительно смогу постепенно вспомнить все, что было, – сказала Виктория, откидываясь на подушки. – Хочу на это надеяться.

Тут у нее неожиданно заурчало в животе, и она сказала, смеясь:

– Господи, как же я проголодалась! Давай завтракать скорее. А потом я пойду повидаться с Джастином и па.

Пока Виктория завтракала, Колин вынул из гардероба старую морскую одежду Кэтрин, разложил ее на стуле и опять присел возле Виктории.

– Пока ты завтракаешь, я хочу с тобой посоветоваться, – сказал он. – Знаешь, мне кажется, что пиратству приходит конец, да и контрабанда – дело ненадежное. А что ты скажешь насчет того, чтобы нам с тобой заняться законным делом? Например, организовать свою судоходную компанию.

В течение следующего часа Виктория с Колином живо обсуждали перспективы такой компании, и Колин был буквально потрясен ее познаниями в этом деле.

– Я всегда знал, что ты умна, Кэт, но чтобы настолько!..

– Чувство меры и интуиция – вот и все, что нужно для успеха, – ответила Виктория. – Не знаю, что скажут тебе остальные члены нашей семьи, но на мою поддержку ты можешь рассчитывать.

– Спасибо, – сказал Колин, забрал пустой поднос и направился к двери. – Я тут достал твою старую одежду, может быть, ты захочешь надеть ее. Увидимся на палубе, сестренка!

Виктория осмотрела вещи, разложенные Колином, и стала одеваться. Натянула черные тугие бриджи, белую шерстяную рубаху с длинными рукавами, поправила зюйдвестку, затянула потуже пояс и подтянула до колен высокие мягкие сапоги. Затем посмотрелась в зеркало и сказала самой себе:

– Ну, что ж, Леди Кошка, вот и пришло твое время, чтобы восстать из пепла, словно легендарная птица Феникс. Не знаю, долго ли ты будешь парить в небе, но – взлетай!

Виктория вышла из каюты и решительным шагом направилась на палубу. Первым, кого она здесь увидела, был Колин, который оживленно разговаривал о чем-то с высоким мускулистым пожилым человеком. Колин заметил направлявшуюся к ним Викторию и радостно воскликнул:

– Наконец-то я вижу перед собой настоящую Леди Кошку! С возвращением, Кэт!

– Не торопись, Колин, – ответила она. – Мне кажется, что я напрочь забыла о том, как управлять судном. Одно могу сказать – это замечательное судно. – Она задрала голову, чтобы посмотреть на верхушки белых парусов, и добавила: – Удивительно! Декабрь, а так солнечно. И совсем не холодно.

– Ты права, тепло, – согласился Колин. – Вот и Пэдрик только что сказал…

– Пэдрик! – перебила его Виктория, поворачиваясь к старому моряку. – Конечно, вы – Пэдрик! Я много писала о вас Джастину. Мой первый помощник и старинный друг!

– Точно так, Кэт, и всегда им останусь. Однажды я уже научил тебя управлять этим судном. Если будет нужно, научу еще раз.

Виктория радостно улыбнулась и немедленно согласилась на предложение Пэдрика.

Когда немного спустя на палубу вышли Джастин и Шон, они увидели картину, которая заставила их замереть на месте.

Виктория стояла у рулевого колеса в своем старом морском наряде и о чем-то беседовала с Пэдриком. Пышные волосы, просвеченные солнцем, окружали ее голову словно золотой нимб.

Шон почувствовал, как его глаза застилают слезы, и сказал, обнимая Джастина за плечи:

– Только полюбуйся на нее, Прескотт. Разве есть на свете что-нибудь прекраснее, чем моя дочь? Слава богу, наконец-то наша Леди Кошка опять с нами!

ГЛАВА 19

На следующий день после Рождества Гаррет уехал в Лондон. Его ожидали бесконечные приемы и вечера, где он, помимо всего прочего, собирался послушать, что говорят в свете о неожиданном исчезновении леди Виктории, и узнать, что поделывает Эдвард Демьен.

Спустя еще два дня к подъезду была подана дорожная карета графа Фоксвуда, запряженная четверкой лошадей, и в нее вместе со всем багажом поместились Майлс, Кэтрин и Дарси. Кони тронули с места, к карете пристроилось шестеро вооруженных всадников, и началось трехдневное путешествие в столицу.

Дарси сидела напротив Кэтрин и выглядела очень напряженной. Заметив это, Кэтрин слегка наклонилась вперед и сказала:

– Успокойся, Дарси. Не забывай называть меня леди Викторией, и все будет хорошо.

– Нас всех ждут большие испытания, Дарси, – добавил Майлс, беря под локоть сидящую рядом с ним Кэтрин. – А когда все закончится, мы все вместе отправимся в Ирландию.

– Не волнуйтесь за меня, милорд, – ответила Дарси. – Я не подведу вас.

Она раскрыла свою дорожную сумку и вытащила из нее спицы и несколько клубков белой шерстяной пряжи.

– Начну вязать для вас шаль, миледи. Я вижу, вам понравился шарф, который я подарила вам на Рождество.

– Сегодня я надела сразу несколько подарков, – улыбнулась Кэтрин. – И твой шарф, и жемчужное ожерелье, которое подарил мне Гаррет, и это прекрасное соболье манто от Майлса. В жизни не видела такого изумительного меха.

Она погладила меховой рукав, а Дарси заметила со вздохом:

– В этом манто вы смотритесь словно королева, миледи.

– Так оно и есть, – сказал Майлс, наклоняясь и целуя щеку Кэтрин. – Это манто я заказал у мастера, который шьет для ее величества. Моя леди должна выглядеть как королева, и на меньшее я не соглашусь.

– Ты балуешь меня, англичанин, – улыбнулась Кэтрин, глядя на Майлса влюбленными глазами.

– Тебе пора привыкать к этому, любовь моя. Вот доведем дело до конца, поженимся, и тогда я буду баловать тебя всю оставшуюся жизнь.

– Надеюсь, что так оно и будет, англичанин, – задумчиво кивнула головой Кэтрин.

– Я тоже, – прошептал Майлс. – Я тоже.

В Лондон они приехали тридцать первого декабря, сразу после полудня. Майлс заранее послал через Гаррета записку в Карлайл-Хаус, главному дворецкому Коусгрову, в которой приказал подготовить дом к их приезду и сохранять при этом полное молчание. Майлс знал, что на Коусгрова можно положиться.

Как только карета с гербом Фоксвудов на дверце подкатила к парадному подъезду, высокие стрельчатые двери Карлайл-Хаус приветственно распахнулись.

Майлс вышел из кареты первым, протянул руку Кэтрин и увидел, что та не сводит с дома изумленных глаз.

– Все будет хорошо, любимая, – сказал Майлс. – А если вдруг у тебя возникнут затруднения, спроси меня по-кельтски. Нас никто не поймет. И помни, tha gaol agam ort!