Эйна Ли - Любовные хроники: Флинт Маккензи

Стрелять Флинт побоялся — мог ненароком задеть Гарнет — и со всего маху налетел на краснокожего, отшвыривая в сторону. Враги покатились по земле. Флинт изо всех сил пытался разжать пальцы дикаря, сжимавшие рукоять ножа. А Гарнет поспешно подобрала револьвер, но цель мелькала перед глазами, и она не решалась спустить курок. При свете луны было видно, как на плече у Флинта расплывалось темное пятно.

Наконец Флинт сумел оттолкнуть от себя дикаря, но тот по-прежнему крепко сжимал нож.

— Стреляй! — Гарнет выпалила, и индеец опрокинулся на спину. Флинт вскочил, схватил ее за руку и потащил под прикрытие фургона.

Стрельба утихла так же внезапно, как и началась.

Пока Хани и Джош выбирались из-под повозки, Гарнет успела осмотреть рану Флинта. Кровь обильно струилась по плечу. Женщина опустилась на колени и поспешно оторвала от подола лоскут.

— Сиди смирно! — и прижала к ране полотняную ткань. — Прости меня.

— Какого черта ты меня не послушала? — взвился он. — Я же тебе велел сидеть под фургоном! — Его ярость была так велика, что затмила все, кроме индейца, который чуть не перерезал Гарнет горло. Что, если бы он, Флинт, выстрелил и промахнулся? Или замешкался на пару секунд? Неужели эта женщина так никогда и не научится вести себя благоразумно?

Видя, как Маккензи негодует, Гарнет совершенно сникла. Она решила, что всему виной его рана, невольной причиной которой явилась она сама.

— Я же сказала, извини, — пробормотала она, потупившись.

— Это Джош во всем виноват, — вступилась за подругу Хани.

— Не я, а Амиго, — выговорил мальчик дрожащими губами. — Я не хотел, чтобы его убили.

— Женщинам, детям и собакам не место в отряде погонщиков, — заключил Флинт.

Первым оказался у фургона Клив. За ним спешила Мод.

— Сильно ранен?

— Пустяки. Царапина.

— А Люк? Кто-нибудь видел Люка? — спросила встревоженная Хани.

— Получил стрелу в ногу, — ответил Клив. В ответ на сдержанные рыдания женщины обнял ее за плечи и добавил: — Джой и Джеб сейчас его привезут. С ним будет все в порядке, сестренка.

— Слава Богу! — выдохнула Хани и уронила голову Кливу на грудь.

У Флинта тоже словно гора с плеч свалилась, когда он узнал, что старший брат жив.

— Сколько лошадей им удалось увести?

— Всего три, — отозвался Клив. — Я нашел неплохое укрытие и отпугивал краснокожих, пока не подоспели Джой и Джеб.

— Идемте-ка к огню, — прервала их разговор Мод и потянула Флинта за здоровую руку. — А то изойдешь здесь кровью, пока мы треплемся. — И, осмотрев на свету рану, уверенно заявила: — Родился в рубашке, малыш. Живуч, как кошка! Но нужно промыть и перебинтовать, — и, промокнув кровь, плеснула на рану виски. — Заживет куда быстрее, если сделать пару стежков.

— Никаких стежков! — в ужасе встрепенулся Флинт.

— Не реви, точно бык, которого кастрируют, — рассмеялась кухарка. — Вот уж никак не думала, что от нескольких уколов иглой у тебя поджилки затрясутся!

— Нечего меня колоть! На мне и так все быстро заживает.

— Ладно, тогда пусть девочка тебя перевяжет. — И она передала Гарнет смотанный бинт.

Гарнет быстро обработала рану, помогла Флинту натянуть рубашку и, несмотря на его протесты, приладила руку на перевязи.

— Подержи до утра, чтобы не беспокоить плечо.

— Пойду сварю кофе, — объявила Мод. — Не думаю, чтобы сегодня кому-нибудь из нас пришло в голову сомкнуть глаза.

— Я тебе помогу, — предложила Гарнет. — А Хани подождет здесь, пока привезут Люка.

Кофейник уже булькал на огне, когда в сопровождении Джеба и Джоя в лагере появился старший Маккен-зи. Молодые ковбои помогли сойти ему с лошади. Он повел плечами, давая понять, что их заботливые руки больше не нужны, опустился на землю и лег на одеяло. Хани тут же устроилась рядом.

— Надеюсь, у тебя хватило ума не двигать ногой, пока не выяснилось, что стрела не отравлена? — заметил Флинт.

Люк бросил быстрый взгляд на его плечо:

— Ты ранен?

— Ерунда. Задело ножом.

— Ладно, пора вынимать эту чертову стрелу. — Люк повернулся к Кливу.

Все сгрудились вокруг старшего Маккензи. Клив достал нож, заточенным острием провел по шву джинсов и раздвинул ткань. К счастью, стрела не задела кость и торчала из мякоти бедра. Клив отрезал древко с оперением и поднял на Люка глаза.

— Должен тебя предупредить, братец, что мне впервые приходится вынимать из человека стрелу.

— Дай-ка мне, — попросила Мод. — Я в своей жизни стрел навынималась.

— Тогда за дело. — На лице у Клива читалось явное облегчение. — Я тебе уступаю.

Мод склонилась над раной.

— Видала и похуже. Но и в этой придется покопаться, — заключила она.

— Уж представляю, — буркнул Люк и хрипло добавил: — Где-то здесь валялась бутылка виски.

— Сейчас принесу. — Гарнет поспешила к фургону.

— И захвати тот маленький нож, которым мы чистим картошку! — крикнула ей вдогонку Мод.

Первым делом она нагрела его на костре и выждала, пока Люк не сделает несколько больших глотков виски.

— Я готов — лучше не бывает, — попытался улыбнуться он. Отдал бутылку Кливу и, откинувшись на спину, устроился головой на коленях у жены.

— Ребята, подержите его покрепче, — попросила Мод. Братья Бун навалились на ноги. Клив взялся за правое плечо, а Флинт, скинув перевязь, — за левое. Хани взяла за руки и стиснула их своими ладонями. Она мужественно улыбалась, хотя на глазах у нее засверкали слезы.

Мод отхлебнула виски и отдала бутылку Гарнет.

— Не выпейте все — оставьте на рану, — пошутила та, стараясь разрядить обстановку.

Мод глубоко вздохнула и принялась острием ножа выковыривать наконечник. Лоб Люка мгновенно покрылся испариной, пальцы в нечеловеческом усилии вцепились в ладони Хани.

— Девочка, вытирай кровь, — проговорила Мод, и Гарнет тут же промокнула рану салфеткой.

— Люк, похоже, стрела никак не хочет с тобой расставаться.

— Замечал, Флинт? — прохрипел Люк сквозь сжатые зубы. — Наш младший братец всегда выходит из таких переделок без единой царапины.

— Это потому, что у меня хватает здравого смысла пригнуться, — отозвался Клив. — В отличие от старших братьев я не полагаюсь на защиту богов.

— И само собой, у тебя на это есть все ос… Черт подери, Мод! — выкрикнул Люк. — Кончай уж скорей! — Четверо мужчин еле сдерживали содрогавшегося от боли богатыря.

— Сейчас, сейчас, сынок. — Лоб кухарки тоже заливал пот, и ее руки дрожали. — Потерпи. Ну еще разок.

Мужчины снова навалились на Люка, а Хани тихонько попросила:

— Еще немного, родной.

Нож Мод проник глубже, и Люк внезапно замер.

— Люк! Люк! Миленький! — отчаянно закричала Хани.