Дебра Маллинз - Сладкий грех

— Если только ты не извинишься за инцидент, — добавил Дарси. — Есть вероятность, что Ротгард примет твои извинения, но я бы сильно на это не рассчитывал, особенно после происшествия с молодым Алонсо.

— Алонсо? — Вайльд появился из гардеробной, одетый в брюки и рубашку. Филлипс семенил за ним следом, неся в руках галстук. — Погоди-ка. Вчера вечером, во время музыкальной постановки, Аренсон что-то такое мне рассказывал.

— Аренсон и Ротгард дружат еще со школьной скамьи, — заметил Вульф. — Уверен, что Аренсон посвящен в их семейные секреты.

— Ваша милость, пожалуйста, присядьте, — взмолился Филлипс. — Мне нужно завязать вам галстук. — Камердинер помахал полоской материи. — Нельзя выходить из дома в неподобающем виде!

Вайльд подвинул деревянный стул, стоявший у журнального столика, и уселся на него.

— Филлипс, сделай-ка сегодня простой узел. Мне нужно выходить буквально через пару минут.

— Но, ваша милость…

— Я уже сел, Филлипс. Давай поскорее с этим покончим. — Он поглядел на друзей. — Дарси, что тебе известно о том случае с Алонсо?

Филлипс огорченно вздохнул, но все же подошел к Вайльду и стал завязывать галстук на его шее.

— Скандал замяли, — сказал Дарси, вставая с места. — К счастью, я частенько посещаю заведения, рассчитанные на клиентов классом пониже. Некоторые из тех парней, что были у Мэйнарда, являются свидетелями и того происшествия с Алонсо.

— Что они рассказывали?

— Лже-герцог лишил Алонсо большей части его наследства. Самого графа в это время не было в городе — он ездил в одно из своих владений на севере страны. Когда Ротгард вернулся и узнал о случившемся, он раздобыл себе приглашение на следующий вечер, устраиваемый Мэйнардом, и сел играть с этим, по его мнению, негодяем Вайльдхевеном. Не знаю, на что он рассчитывал — то ли отыграть состояние сына, то ли просто посмотреть в глаза человеку, который ободрал парня как липку. Единственное, что мы знаем, это то, что прозвучали обвинения и самозванец задел честь Ротгарда.

— В результате мы имеем вызов на дуэль, которая должна состояться завтра на рассвете, — подытожил Вульф. — И я очень сомневаюсь, что самозванец туда явится.

— Что навредит твоей репутации, — заметил Дарси. — Вызов брошен. Ты можешь принести свои извинения…

— Которые Ротгард, скорее всего, не примет, после того что случилось с юным Алонсо, — повторил Вульф то, что уже было сказано Дарси.

— Или же можешь встретиться с ним на рассвете, — закончил Дарси. — Мы-то знаем, что ты отличный стрелок…

— Но, убив Ротгарда, ты, скорее всего, вынужден будешь покинуть страну, — заключил Вульф.

— А если Ротгард убьет тебя… Впрочем, никому из нас это не нужно, — Дарси помрачнел. — Ну, а если ты не явишься, то запятнаешь честь Вайльдхевенов.

— Твой отец и так в свое время в этом преуспел, — заметил Вульф. — Поэтому оптимальный вариант — найти этого самозванца и предъявить его Ротгарду в качестве доказательства твоей истории про двойника.

— Но учитывая, что мы охотимся за ним с момента твоего приезда в Лондон и до сих пор не напали на след, вряд ли на это можно сильно рассчитывать, — сказал Дарси. — Если бы ты сумел как-то доказать Ротгарду, что прошлой ночью ты был не у Мэйнарда…

— Допустим, найти человека, который мог бы за тебя поручиться… — Вульф многозначительно на него посмотрел.

— У меня нет таких свидетелей, — отрезал Вайльд.

Филлипс тем временем закончил завязывать галстук.

— А как насчет этой мисс Фонтейн? — спросил Вульф напрямую. — Она сможет подтвердить твое местонахождение?

— Об этом не может быть и речи. — Вайльд встал. А камердинер тем временем пулей метнулся в гардеробную и вернулся обратно, неся в руках сюртук темно-зеленого цвета. Вайльд вытянул руки, давая надеть на себя непревзойденное творение Вестона.[13] — Я не стану впутывать в это дело даму.

— О! — Дарси и Вульф переглянулись. — Раз она провела с тобой ночь, мы решили…

— Здесь нечего решать. И забудьте о мисс Фонтейн. Ее это не должно касаться.

— Но… — Дарси тут же умолк под пронзительным взглядом Вайльдхевена.

— Я поеду к Ротгарду и попытаюсь его унять, — сказал Вайльд, стоя неподвижно, пока Филлипс проверял, насколько хорошо сидит сюртук. — Он разумный человек.

— Очень на это надеюсь, — сказал Вульф. — И все же мы остаемся твоими секундантами до тех пор, пока вопрос не будет решен. Мы займемся поисками самозванца в надежде взять его за шиворот и предоставить в распоряжение Ротгарда.

— Решено. — Вайльд отослал камердинера и повернулся к двери. — Я сообщу, если все еще буду нуждаться в ваших услугах. Надеюсь, это не понадобится.

— Что это еще за новости?

Граф Ротгард буквально влетел в гостиную, где его дожидался Вайльд. Это был высокий подтянутый мужчина с темными волосами, изрядно подернутыми сединой. На его узком лице выделялся тонкий острый нос, зеленые глаза метали молнии, над ними нависали густые брови. Несмотря на возраст — на вид ему было около пятидесяти, — граф выглядел весьма внушительно и мог заставить робеть в своем присутствии любого неуверенного человека. Особенно сейчас, когда гнев исходил от него волнами, как пар, поднимающийся над мостовой после сильного дождя.

— Я пришел принести свои извинения за то недоразумение, которое случилось вчера вечером, — произнес Вайльд, вставая с места.

— Недоразумение? — Ротгард ткнул пальцем в его сторону. — Да как ты смеешь, оскорбив меня, рассчитывать получить прощение в обмен на несколько красивых слов? Кто-то же должен поставить тебя на место.

— Я свое место знаю. — Твердо вознамерившись держать себя в руках, Вайльд напомнил себе, что этот человек стал жертвой проходимца и у него есть все основания быть в бешенстве. — Я, герцог Вайльдхевен, пришел извиниться и предложить вам возместить убытки.

— Возместить убытки? Может, этого и хватило бы, если бы речь шла только об оскорблении, — воскликнул Ротгард. — Но то, как ты обошелся с моим сыном, поистине непростительно.

— Я готов все компенсировать…

— Компенсировать?! Да ты лишил парня годового содержания, права собственности на конюшни и продал его лучших лошадей с молотка «Таттерсоллз[14]». Как, черт возьми, ты собираешься компенсировать это?

— Просто назовите мне цифру…

— Ни о каких деньгах не может быть и речи, ты, негодяй! Задета честь моей семьи! А это не измеряется никакими деньгами! — Ротгард окинул его презрительным взглядом. — Такие поступки смываются разве что кровью. А теперь вон из моего дома!