Ольга Болгова - Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке

— Либо нет, — сделал заключение Тинкертон и деловито поинтересовался. — Вы осматривали парк?

— Нет. Только лес, — судья почему-то почувствовал себя неуютно и посчитал своим долгом оправдаться, хотя и не понимал, ради чего, собственно, он должен оправдываться перед этой столичной ищейкой. — Именно в лесу… э… были обнаружены кровь и улики.

Тинкертон пожал плечами, как бы показывая, что не ждал ничего иного.

— И что дал обыск леса?

Судья с готовностью выложил перед ним улики из пакета. Сыщик поморщился:

— Это нас ни к чему не приведет. Обычное барахло, которое можно найти в любом лесу Англии. Итак, вы не осмотрели парк!

— Но… драгуны… — протянул судья, оглядываясь на генерала, который совсем утонул в кресле, задумчиво вертя в руке пустой бокал из-под хереса.

— Понятно, — перебил его сыщик. — А что вы думаете об этом? — он извлек из кармана мешочек и предъявил его своим собеседникам.

— Что здесь? — судья раскрыл мешочек, достал щепоть порошка, понюхал и протянул его генералу.

— Запах похож на тот, который был у бренди в графине. Его пил мистер, как его там, — генерал щелкнул пальцами.

— Мистер Херст, — напомнил судья и обратился к Тинкертону. — Где был этот мешочек?

— В парке, в кустах, неподалеку от боковой тропинки, ведущей в Хансфорд.

Сэр Юстас смутился.

— На мешочке стоит неразборчивое клеймо лондонской аптеки, — сыщик вытащил из-за пазухи свою лупу и посмотрел сквозь нее на мешочек. — Исключительно замечательно. Я отошлю его на Боу-стрит, чтобы мои коллеги нашли аптеку, допросили аптекаря и представили нам материал для опознания покупателя.

Судья почувствовал себя неуютно.

— Мы как раз подумывали о парке, — попытался он оправдаться. — Лейтенант Йорик начал составлять подробный план поместья и…

Но Тинкертон остановил его взмахом руки и спросил:

— Вы беседовали с хозяином гостиницы? Узнали что-либо о прошлом пропавшей компаньонки… миссис… — он взглянул в протоколы, — Дженкинсон?

— Э-э… — промычал судья, чувствуя себя чуть ли не преступником на допросе.

— Ясно. Вы подробно расспросили мисс Лидию Беннет о маршруте ее движения к парку скульптур? Возможно, она видела того неизвестного, который встречался с леди в зеленом?

— Но с этими девицами Беннет невозможно… — начал было судья и одернул себя, удивляясь почему он оправдывается перед этим безродным выскочкой. Он постарался придать себе высокомерный вид и продолжил:

— Мисс Элизабет Беннет…

— У нее алиби, мы только что выяснили это, — перебил его генерал.

— Все очень противоречиво, — упрямо сказал судья. — Правда такова…

— Правда едина, непротиворечива и неделима, — авторитетным тоном сказал сыщик.

— Гррр-м, — пробурчал генерал.

— И мисс Энн де Бер тоже как-то замешана в этих происшествиях, слишком много улик свидетельствуют об этом. Еще есть мисс Мэри Беннет, которая очень подозрительно вела себя на допросе, и мисс Лидия Беннет тоже явно что-то скрывает… — добавил сэр Юстас.

— Хотите сказать, что во всем в конечном итоге виновата женщина? — снова перебил его Тинкертон, усмехнувшись. — Но полагаю, прежде чем побеседовать подробнее с вышеназванными особами, мы должны пойти в дом, куда в ту ночь так и не попало это многочисленное семейство…

— Беннетов, — подсказал судья.

Сыщик кивнул.

— …и выяснить, почему его хозяин так внезапно вернулся, — сказал он и встал.

— А как же чай?! — с возмущением спросил генерал.

Лейтенант Йорик облегченно вздохнул, закрыв за собой дверь библиотеки. Необходимость присутствовать на допросах и вести ставшие уже бесконечными протоколы, уже начинала угнетать молодого человека. Набросив лямку планшета на плечо, засунув подмышку складной стульчик, он вышел из дома и зашагал по аллее, размышляя, с какого места ему лучше продолжить свою деятельность. Ноги сами принесли лейтенанта к дубу, с которого он снял девушку, чей образ занимал все его мысли со вчерашнего дня. Молодой человек постоял около мощного красавца-дерева и зашагал по аллее, измеряя ее длину шагами и напевая под нос: «В полях, под снегом и дождем, мой милый друг, мой бедный друг…». Вдруг прямо перед ним на аллею из кустов выскочила бледно-рыжая собака, гавкнула и уселась посреди аллеи, разглядывая его странными желтыми глазами.

— Пошла прочь! — неуверенно сказал Йорик, размышляя, какие намерения могут быть у сидящего перед ним лохматого существа. Через пару мгновений из кустов с лаем вывалился рыжий косматый ком и уселся рядом с желтоглазой, с довольным видом уставившись на лейтенанта.

— МакФлай! Ага, нашел себе подругу? — Йорик, успокоившись при виде знакомой бесшабашной морды, поправил сползающий с плеча планшет и двинулся дальше. Парочка ринулась за ним, радостно лая и виляя лохматыми хвостами. Измерив длину аллеи от дуба до тисовой аллеи, Йорик устроился на раскладном стульчике и, разложив планшет на коленях, принялся набрасывать чертеж. Два мокрых носа упорно тыкались в его колени, пытались обнюхать угольный карандаш, а МакФлай даже попробовал отобрать его, ухватившись за него зубами, в результате чего на чертеже вместо ровной линии аллеи появилась жирная размазанная кривая. Лейтенант безуспешно пытался прогнать назойливую парочку и, в конце концов, сдавшись, собрал свои принадлежности и свернул в боковую аллею, решив осмотреть этот участок сада, который еще не был нанесен на план. В конце дорожки, тянущейся среди вечнозеленых кустов, он вдруг заметил удаляющуюся женскую фигурку. «Мисс Элизабет Беннет! Сестра мисс Кэтрин!» — почему-то разволновавшись, подумал молодой человек и бросился вдогонку, на ходу придумывая, как начать разговор о предмете, который со вчерашнего дня интересовал его больше всего на свете.

Глава тридцать третья, в которой одни удивляют, а другие удивляются

«Блики света качались на каменных стенах, чадили факелы.

— О, будь моей навеки! — вскричал Фредерик и заключил Элизабет в объятия. Девица безуспешно пыталась вырваться из его цепких рук.

— Ты уверен, что дама желает твоих объятий? — раздался низкий хриплый голос».

Розингс, 21 апреля, среда, 2:30 пополудни

Элизабет вышла из библиотеки и несколько минут постояла у дверей, пытаясь унять биение сердца и прийти в себя и думая о том, что произошло сегодня утром. Она думала о мистере Дарси, вспоминая, что он вновь поддержал и защитил ее перед судьей, упорно стремящимся обвинить ее в каких-то поступках, которые она не совершала. Она вспомнила про платок, который мистер Дарси подал ей, когда она не смогла сдержаться и расплакалась перед ним. Платок до сих пор лежал в ее комнате, и она подумала, что должна вернуть его хозяину.