Эйна Ли - Обретенная любовь

Симона вернулась к своему дежурству у постели раненого.

В этот вечер Эви и Адама, уже привыкших питаться бобами и солониной, угостили вкуснейшим луковым супом и жареной форелью под белым соусом.

На следующее утро Сэм выглядел гораздо лучше. Он поел немного горячего бульона и выпил чашку кофе. Напряжение Симоны несколько спало вместе с лихорадкой Сэма. Взглянув на них в середине дня, Эви обнаружила, что они оба умиротворенно спят рядышком.

Улыбнувшись, Эви вышла из хижины. Впервые после нападения бандитов она почувствовала себя совершенно расслабленной. Эви спустилась к Адаму, который сидел на берегу реки под большим дубом.

— Они оба спят, как младенцы, — весело сказала она.

Погруженный в свои мысли, Адам улыбнулся и встал. Они бесцельно побрели вдвоем. Адам решил, что настал самый подходящий момент высказать давно тяготившие его мысли.

— Эви, как только Сэм поправится, я хотел бы, чтобы мы вернулись в Сакраменто.

Эви предвидела этот разговор с того самого момента, как Адам появился здесь. Она остановилась и повернулась к нему.

— Адам, неужели ты не понимаешь, что значит для меня встреча с отцом? Я должна поговорить с ним, посмотреть ему в глаза. Я еще не сказала Сэму, что мы брат и сестра, потому что хотела открыться сразу обоим. — Эви с умоляющим взглядом взяла руку Адама. — Я уже прошла столько, Адам. Пожалуйста, не возвращай меня теперь назад.

Адам обнял ее.

— Понимаю, милая, но, когда ты расскажешь им о себе, мы тут же вернемся в Сакраменто.

Эви взглянула на него с сияющей улыбкой.

— О, Эви, Эви, — прошептал он и склонил свою голову, не в силах больше сдерживаться.

Его губы жадно прижались к ее губам, ища… находя… и наслаждаясь их сладостью. Поцелуй пробудил обоюдный огонь, охвативший их тела. Она обняла руками его шею и прижалась всеми своими мягкими формами к его мускулистой фигуре.

Он осыпал поцелуями ее лицо и глаза до тех пор, пока его настойчивые губы не превратили тлеющий последние недели огонь во всепоглощающее пламя. Страсть привела их в состояние, когда время и пространство перестали существовать. На всем свете была только любовь.

Они опустились на землю и судорожными движениями начали снимать одежду, отбрасывая ее в сторону. Ее затвердевшие груди вырвались наружу и встретились с его ртом. Эви застонала и ее тело неудержимо задвигалось.

— Адам, — прошептала она сквозь конвульсивные всхлипывания и протянула руку к низу его живота. Ее пальцы начали возбуждать его с таким восторгом, что он уже не мог отличить экстаза от агонии.

Он вошел в нее, и темп их вальса начал ускоряться, пока не достиг сокрушительной кульминации.

Глава 25

Через неделю благодаря заботливому уходу Симоны Сэм достаточно окреп, чтобы продолжить путешествие. Прежде чем уйти, Адам нарубил дров и аккуратно сложил их для следующих усталых путников, которые могли найти убежище в этой хижине.

— Хотелось бы знать, кто построил эту хижину? — задумчиво спросила Эви, оглядываясь назад, когда они тронулись в путь верхом.

Адам пожал плечами, радуясь, что наконец-то они сдвинулись с места. Он всегда нервничал, когда приходилось где-то долго задерживаться.

— Вероятно, какой-нибудь старатель, который застолбил участок где-нибудь поблизости.

Глаза Эви удивленно расширились.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, мы сидели все это время на золоте?

— Сомневаюсь, — усмехнулся Адам. — В таком случае старатель был бы все еще где-нибудь поблизости.

— Если не умер, — вставила Симона, беспокойно поглядывая на Сэма.

В этот вечер они разбили лагерь в роще, среди высоких стволов секвойи над обширным каньоном. Эви стояла, потрясенная величественным зрелищем. Казалось, высокая, покрытая снегом вершина горы касалась голубого неба. На противоположном склоне великолепный водопад резко срывался вниз, и на дне каньона глубиной примерно в милю превращался в быструю реку, которая несла свои воды по живописно изрезанному ущелью, заросшему гигантскими секвойями, соснами и елями.

Когда Адам пошел искать Эви, он увидел ее, сидящую в торжественном благоговении. Она взяла его за руку и притянула, усадив рядом с собой. Здесь, в наступающих сумерках, на фоне величественной панорамы, она сообщила ему о ребенке, которого носила.

Симона хотела подойти к ним, но отступила, увидев Адама, обнимающего Эви. Ее лицо тронула улыбка, и женская интуиция Симоны подсказала ей, что Эви выбрала именно этот момент, чтобы рассказать мужу о младенце. Она вернулась к костру и нежно улыбнулась Сэму сквозь слезы, которые увлажнили ее глаза.

Теперь, зная о ее состоянии, Адам стал еще больше заботиться об Эви. Он усердно наблюдал за ней в течение следующих полутора дней, которые потребовались, чтобы добраться до рудника.

Бэйли Монтгомери радостно приветствовал их, хотя был очень удивлен появлением всех четверых. Старик не показал виду, что заметил нечто необычное в затянувшихся объятиях Эви.

После обмена приветствиями Адам и Сэм, не тратя времени, начали обследовать рудник Бэйли. Он был расположен у подножия большой скалы, местами заросшей кустами толокнянки и отдельными елями. Бэйли соорудил неподалеку от реки грубый деревянный лоток для промывания породы, которую добывал.

Ему удалось намыть несколько унций драгоценного металла, однако процесс рытья и очистки твердой породы, с дальнейшей переноской ее к воде, был очень медленным и трудоемким. По его собственному признанию, большую часть золота он намыл кастрюлей непосредственно из реки.

После полного исследования этого трудоемкого процесса, Адам покачал головой:

— Боюсь, ты не скоро разбогатеешь, Бэйли. Бэйли не сдавался:

— Я еще не напал на материнскую жилу, но она здесь, сердцем чувствую и скоро доберусь до нее.

Адам не стал спорить со стариком, в конце концов это его дело. Он лишь надеялся, что Сэм и Симона не станут тратить время на бесплодные надежды. Они были ему небезразличны, но молодые люди сами должны принять решение.

Адам беспокоился об Эви и их еще не рожденном ребенке. Как только она поведает Бэйли и Сэму «семейную тайну», он увезет ее домой.

Эви внимательно следила за Адамом и тут же поняла, что он не верит в удачу Бэйли: достаточно было увидеть, как ее муж повернулся и пошел прочь от рудника. А ведь в душе она надеялась на чудо, не столько для себя, сколько для Симоны и Сэма. Ее-то будущее надежно защищено Адамом, но она не переставала думать, что станет с Симоной и Сэмом, переезжающими с места на место, если… если Адаму не удастся уговорить Сэма вернуться в Сакраменто вместе с ними. Может быть, сестра убедит его? Пожалуй, пришло время сделать заявление.