Эмма Уайлдс - Непристойное пари

– Нет, конечно. Мы с Кэролайн уезжаем в понедельник. Я снял номер в отдаленной гостинице близ Эйлсбери. Не очень далеко, но и не слишком близко, что очень удобно для тайного любовного свидания. Все под рукой.

Недаром герцог Роудей славился своей невозмутимостью. Он оставался расслабленным в кресле, только в его глазах появился знакомый Дереку нехороший блеск. Последовала недолгая пауза, затем Николас сказал:

– В таком случае пусть победит лучший из нас.

– Таково с самого начала было наше намерение, не правда ли?

Дереку послышался лязг вынимаемого из ножен воображаемого меча и звон металла о металл в тишине старинной комнаты!

– Да, мы обо всем договорились, – холодно подтвердил Николас.

– Значит, ты не возражаешь?

– Почему я должен возражать, не имея никаких прав на эту леди?

Действительно, почему? Это был главный вопрос. Но Дерека трудно обмануть. По крайней мере, он так считал.

– Мне показалось, ты увлечен ею. Николас бросил взгляд на окно.

– Да, я был немного увлечен, но это прошло. Сказал ли он правду? Пожалуй, нет, поскольку его друг нарочито старался выглядеть безразличным. Видимо, вероломство Хелены оставило в его душе незаживающие раны. Дерек хорошо понимал его, однако он вспомнил выражение лица Кэролайн, когда спросил ее, испытывает ли она глубокое чувство к герцогу. Он также помнил краткое наставление Ника, когда они встретились в клубе, быть к ней внимательнее.

– По крайней мере, мы покончим с этим нелепым пари, – задумчиво сказал Дерек. – Это была глупая затея с самого начала, и внимание, которое нам уделяет общество в связи с этим, крайне неприятно.

– Совершенно верно.

– После следующей недели все будет закончено.

– Ты находишь Кэролайн очаровательной? – Николас заерзал в кресле, словно испытывал неудобство.

Упрямый глупец.

– Пожалуй, да. – Дерек сделал глоток из своего бокала.

Николас открыл рот, намереваясь, что-то сказать, но промолчал. Он постукивал пальцами по поверхности стола, и это беспокойное движение выдавало его чувства.

Он хотел возразить? Предложить закончить их спор? Дерек понимал, какие душевные муки испытывал Николас. Если он попросит отказаться от пари, это будет свидетельствовать о его глубоком чувстве к Кэролайн Уинн.

Довольный, что все идет по плану, Дерек поднялся на нога.

– Я дам тебе знать, когда мы вернемся. Скажи, сколько дней прошло после вашего возвращения?

– Одиннадцать, – ответил Николас. – Или чуть больше.

– Полагаю, мы скоро узнаем, какое решение вынесет леди, в конце концов.

Кажется, кинжал вонзился еще глубже.

– Да, конечно.

– Берегись, Ник. Она забудет тебя после первой нашей ночи...

Его друг даже глазом не моргнул, но и не парировал выпад, как обычно, быстрым, остроумным ответом.

Дерек ушел с надеждой, что семена ревности должны, все-таки прорасти. Вопрос лишь в том, принесут ли они плоды.

* * *

Комната была заполнена рулонами ткани, щебетанием помощниц и пряным запахом жасминных духов модистки. Темноволосая девушка, опустившись на колени, подшивала край платья.

Аннабел с несчастным видом стояла, не шевелясь, с выпрямленной спиной, сцепив руки.

– Великолепно, мадам Дюшан. – Маргарет одобрительно улыбнулась женщине. – В этом платье ты будешь, похожа на ангела, Аннабел.

При слове «ангел» в воображении Аннабел возник мужчина с золотистыми волосами, которого наградили таким эпитетом, хотя он не отличался праведным поведением. Мужчина с такими невероятно синими глазами и очаровательной улыбкой, что ни одна женщина в его окружении не могла противостоять его обаянию.

Неужели она действительно стоит здесь в свадебном платье и думает о Дереке Дрейке?

Аннабел, наконец, заставила себя повернуться и посмотреть в большое зеркало. Да, платье действительно великолепное. Оно плотно облегало талию, а наверху заканчивалось скромным корсажем, который лишь чуть-чуть открывал округлости грудей. В рукава и вдоль выреза были вшиты небольшие жемчужины, которые поблескивали на свету.

Потрясающее платье!

Однако Аннабел в отличие от своего наряда выглядела ужасно. Лицо ее было бледным, а под глазами обозначились тени от бессонницы, губы подрагивали, как будто она едва сдерживалась, чтобы не разразиться слезами.

Зачем она прочитала это письмо?

Маргарет встала позади нее, отразившись в зеркале.

– Что с тобой, Аннабел?

– Я не могу... – чуть слышно прошептала она. Рот Маргарет приоткрылся, на лице ее отразилась тревога.

– Мое дорогое дитя, я...

– Я не могу выйти замуж за Альфреда. – Аннабел повернулась лицом к Маргарет. – Прости, я очень сожалею...

Мадам Дюшан драматично всплеснула руками:

– Такое волнение вполне естественно, не так ли? Все невесты переживают нечто подобное. Это скоро пройдет. В этом платье вы просто мечта. Ваш избранник упадет на колени от любви к вам.

Трудно представить, что кусок материи способен вызвать чувство, которого, по ее убеждению, Альфред не испытывал к ней. Аннабел хотела рассмеяться, но воздержалась. Вместо этого она сжала руки в кулаки и покачала головой:

– Это не от волнения, мадам. Платье очень красивое, но я сомневаюсь, что оно мне потребуется.

Маргарет, сознавая, что они находятся в публичном месте, быстро сказала:

– Дорогая, почему бы нам, не воспользоваться услугой одной из девушек, чтобы она помогла тебе переодеться? Мы поговорим с тобой дома, а потом через некоторое время вернемся для последней примерки.

Аннабел быстро сняла свадебное платье и надела свое повседневное, желтое, которое выбрала, потому что полагала, что этот радостный цвет поднимет ей настроение. Затем последовала за Маргарет к ожидавшей их карете. Они планировали посетить еще несколько магазинов, но Маргарет приказала кучеру доставить их домой.

Аннабел приготовилась выслушать нотацию, но Маргарет лишь удивленно приподняла брови, когда карета двинулась.

– Мадам Дюшан – прекрасная портниха, но при этом ужасная сплетница. Думаю, как только мы прибудем домой, ты должна поговорить с Томасом, чтобы тот сообщил о твоем решении лорду Хайатту, прежде чем он услышит это от кого-то другого. Он хороший человек и не заслуживает унижения.

Маргарет, конечно, была права. Боже, почему все так усложнилось?

– Ты нисколько не удивлена? – спросила Аннабел.

– Милая моя, у меня есть глаза. Разве я не спрашивала тебя после прошлой примерки, желаешь ли ты выходить замуж?

– Да, я помню, – сказала с вздохом Аннабел, готовая заплакать. Что еще заметила Маргарет? Доброжелательное сочувствие в глазах пожилой женщины усилило ее волнение.