Хизер Грэм - Обольстительница

В тени экипажа глаза Джерома казались совсем темными.

– А приносим ли мы на самом деле пользу или только продлеваем эту кровавую бойню? – внезапно спросил он.

Сидни решила сменить тему:

– Мы обязательно выиграем войну. Теперь он наклонился к ней, взял ее руки.

– Сидни, меня очень тревожит твоя близость к врагу.

– К врагу?! Ты имеешь в виду Джесса?

– Да.

– Но он же ранен. Мы его лечим.

– По-моему, ты делаешь для него больше, чем следует. И сама этого не замечаешь.

– Но ведь мы уезжаем, не так ли?

– Да. И лучше тебе не возвращаться. – В его голосе зазвучала горечь. – Поверь, не стоит слишком близко сходиться с врагом.

Сидни откинулась на спинку сиденья:

– Гм… Я ведь не видела тебя после того, как ты стал женатым человеком. Как твоя жена? Я знаю, она ждет ребенка. А вообще как она?

Это ее старший брат. Она его обожает. Он никогда не сделает ей ничего плохого. И все же… в его глазах появилась такая ледяная холодность! Сидни пожалела о своем небрежном легкомысленном тоне.

– С Райзой все в порядке.

– Извини, Джером. Просто я…

Она опустила голову. Он тяжело вздохнул, нежно погладил ее подбородок.

– Сидни, я никому не пожелаю такого ужаса. Мне осточертела эта война, этот раскол. Я устал постоянно бояться, что однажды меня заставят стрелять в Йена. Я сожалею о том, что мне пришлось жениться на женщине, чей отец спит и видит, как бы меня убить, и о том, что эта женщина сейчас находится на моей родной земле только потому, что город, в котором она сейчас живет, захвачен янки. Будь осмотрительна с Джессом Холстоном, Сидни. Он производит очень хорошее впечатление. И репутация у него безупречная. Тем не менее он янки с головы до ног. Он принесет тебе страдания.

– Не стоит так тревожиться из-за меня. Между мной и Холстоном ничего нет. Я медсестра, он мой пациент. Вот и все. Сейчас надо беспокоиться о маме. Разве не так?

Он мрачно кивнул. На какое-то время они больше к этому не возвращались.

Когда-то давным-давно, вспомнилось Джерому, мать называла их дом Замком у моря. Отец, смеясь, возражал, что это скорее Дворец у моря. Джером не соглашался ни с тем, ни с другим. Длинный дом из сосны округа Дэйд, знаменитого дерева, способного противостоять всем древесным паразитам, был большим и удобным. Если это замок, то скорее из немецкой сказки. Он неожиданно открывался глазу среди прибрежных морских сосен, обращенный фасадом к великолепному естественному пляжу. С севера его окаймляли субтропические леса, с запада – кокосовая роща, с южной стороны он выходил на реку. В центре строения располагался зимний сад с колоннадой, что соответствовало архитектурным традициям Юга. Здесь часто устраивались званые вечера, во время которых гости плавно перетекали из огромной столовой в гостиную и библиотеку. Наверху располагались семь спален и игровая комната. Вокруг дома находились многочисленные постройки для челяди и садовников, в большинстве своем семинолов, приходивших сюда, когда требовались их услуги и когда им нужно было заработать.

Джером очень любил свой дом. Любил этот пляж, кокосовые пальмы, море и быструю речку. С самого раннего детства он строил лодочки из различных пород дерева – сосны, морского виноградника, дуба, мангрового дерева. Сначала он забавлялся с ними в больших лужах, позже начал строить рыбацкие лодки, потом небольшие яхты. В конце концов отец предложил ему поехать учиться на кораблестроителя. Вначале Джером не хотел уезжать так далеко от дома. Однако любовь к морю взяла свое, и он отправился в Бостон, штат Массачусетс. За время учебы он побывал и в Нью-Йорке, и в Норфолке, и в Чарлстоне, и в Пенсаколе. На судоверфях Виргинии он впервые увидел, как осуществляются его проекты. «Леди Варина» была построена в Англии по специальному проекту на деньги, вырученные от продажи других его судов. До войны она называлась «Мерси» – «Милосердие». В то время Джером потратил немалые средства и на то, чтобы соорудить удобный и надежный причал для своего корабля в бухте на реке, недалеко от дома.

Он прекрасно понимал, что янки скорее всего будут поджидать его именно здесь, поэтому приказал Хэмлину спустить шлюп для него, сестры, брата и Дэвида Стюарта и вывести «Леди Барину» обратно в море.

Приблизившись к поместью, они поразились необычной тишине. Джерома охватила тревога. Они причалили, вышли на песок. Услышали одиночные выстрелы. Из кустов вышли люди, в основном семинолы. Один из них, высокий, худощавый, с орлиным профилем, улыбавшийся одними губами, в то время как глаза оставались темными и мрачными, вышел вперед, приблизился и обнял каждого Маккензи по очереди.

– Билли Боунз, познакомься с Дэвидом Стюартом. Он доктор, как и Брент. Дэвид, Билли – мой двоюродный брат или кто-то в этом роде по линии бабушки.

Дэвид кивнул.

– В чем дело, Билли? Что-нибудь случилось? Джером оглянулся на вооруженных людей. Билли покачал головой:

– Ничего не случилось. Просто идет война, вы же знаете. Поэтому мы на страже. Ваш отец сейчас не может этим заниматься, – печально добавил он.

– А что с отцом? – резко спросила Сидни.

– С отцом все в порядке, Орленок.

Билли назвал ее именем семинолов, как в детстве.

– Мама?! – Брент круто повернулся, направился к дому. Билли схватил его за руку.

– Она жива. Ваш отец с ней. Он сидит с ней день и ночь. Дженифер тоже здесь, но даже она не может уговорить вашего отца оставить ее. Не тревожьтесь о том, что вы опоздали. Здесь доктор Джошуа Брэндис, у которого Тила обучалась медицине. Он любит вашу мать и готов умереть за нее.

Да, Билли прав. Джером знал, что Тила открыла в себе дар врачевания благодаря доктору Брэндису, во время второй войны с семинолами. Она никогда не училась медицине по-настоящему, однако обладала интуицией, которая передалась Бренту. Его тоже в свое время послали на лето учиться к доктору Брэндису, еще до поступления в медицинский институт. Джером не сомневался в том, что доктор Брэндис был когда-то влюблен в его мать. А Тила всегда относилась к нему с большим уважением, хотя любила она только их отца. Да, Брэндис наверняка с радостью бы умер за мать, но…

Господи, что происходит? Не умирает же она, в самом деле!..

Джером кинулся к дому. Брент, Сидни и Дэвид – за ним. Сердце как будто сжала ледяная рука.

– Мама! – услышал он отчаянный крик Сидни.

Перескакивая через две ступеньки, он помчался по лестнице в спальню родителей. У двери сделал над собой усилие и остановился. Перевел дыхание. Осторожно постучал, тихо открыл дверь. Брент и Сидни стояли сзади.

Джеймс Маккензи сидел на краю массивной кровати, на которой неподвижно лежала Тила. Каштановые волосы веером рассыпались по подушке, оттеняя бледное лицо с тонкими чертами. Джеймс сидел, низко склонив голову, переплетя ее пальцы со своими.