Линси Сэндс - Рыжая проказница

Кейд фыркнул, довольный тем, что его поцелуй может настолько вывести ее из равновесия, но лишь повторил свое «нет» и пошел к комнате Домнелла. Эверилл же пошла вниз.

Кейд открыл дверь, не постучав, вошел, приблизился к кровати и понял, что кровать пуста. Оглядевшись, он увидел, что Домнелл стоит у окна и смотрит вниз, на замковый двор. Заметив Кейда, он смутился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Кейд? — воскликнул он негромко.

Кейд наклонил голову набок, брови его удивленно поднялись, когда он заметил, как подействовало на Домнелла его появление в комнате. Домнелл вымученно улыбнулся.

— Прости, — пробормотал он, — думал, это пришла твоя жена, — боялся, что она отругает меня за то, что я встал и хожу.

— Отругает точно, — спокойно сказал Кейд. Он не показал виду, что понял, что Домнелл лжет. — Тебе нужно лежать. У тебя могут разойтись швы, над которыми Эверилл столько потрудилась.

— Я встал на минутку, мне страшно надоело лежать. Я видел, что Гавейн и Уилл прошли через двор к конюшням как раз перед тем, как ты вошел. Судя по их серьезным лицам, что-то случилось.

— Да, случилось. И они по моей просьбе ищут Эйдана.

— Вот как? — проговорил Домнелл угрюмо. — А зачем? Что произошло?

Кейд внимательно смотрел на него; он заметил, что Домнелл напряжен.

— Произошло кое-что. Позже расскажу.

Домнелл снова покосился на окно. Что-то произошло во дворе, и это привлекло его внимание.

— Что там? — с любопытством спросил Кейд.

— Какой-то всадник только что проехал по мосту и въехал во двор, — пробормотал Домнелл, сильнее наклоняясь вниз и щурясь, чтобы рассмотреть всадника. — Похож на…

Он замолчал и покачал головой, будто пытался отогнать какую-то неприятную мысль. Потом повернулся к Кейду:

— Так что, говоришь, случилось?

— Броди закололи во сне в моей постели, — ответил Кейд просто.

Домнелл недовольно сжал губы.

— А как он попал в твою постель?

— Странно, что ты не спрашиваешь, почему его закололи и кто это сделал. Странно, что ты спрашиваешь, как он оказался в моей постели, — медленно проговорил Кейд.

Они молча смотрели друг на друга, меряя друг друга взглядами, а потом вместо того, чтобы рассказать о нападении брата на Эверилл, Кейд сказал:

— Он оказался там случайно. Упал без чувств, там его и оставили.

— Хм-м…

Домнелл направился к двери в другом конце комнаты. Заметив это, Кейд насторожился, однако он немного успокоился, когда Домнелл остановился у камина. Он оперся рукой о полку и некоторое время смотрел на пепел, а потом спросил:

— Ты понял, что это сделал я? Я выдал себя, когда ты вошел.

Кейд почувствовал, что напряжение окончательно спало с него, и его охватило разочарование.

— Я подозревал, но не был уверен до этой минуты.

Домнелл с усмешкой обернулся, в его руке блеснул короткий нож, но Кейд даже не обратил на него внимания. Его раны почти зажили, а рана Домнелла, хотя и была старой, недавно открылась снова; один точный удар выведет его из строя. Если только он не выбежит через дверь, у которой стоял.

— Зачем ты это сделал? — спросил Кейд.

Хотя они с Домнеллом не были так близки, как с Йеном и Ангусом, но Домнелл тоже был его родственником. Они многое пережили вместе и уцелели, и ему было трудно понять, зачем Домнелл покушался на его жизнь.

— Зачем? — повторил Домнелл и скривился: — Полагаешь, я должен тебе объяснить это?

— Полагаю, должен, — сказал Кейд.

Домнелл кивнул и пожал плечами:

— После несчастного случая, который заставил тебя пролежать в постели без сознания так долго, что мы уже не знали, будешь ты жить или умрешь, Ангус рассуждал, как мы будем продолжать твое дело после твоей смерти. Мы приедем в Стюарт, заставим твоего отца отказаться от титула и будем вместо тебя управлять поместьем. Ты этого хотел, говорил он, а потом заметил, что поскольку я следующий в роду после тебя и твоих братьев, сделать все это должен буду я. Тогда я отмахнулся от этой мысли, — продолжал Домнелл, — но семя было брошено, и я не сумел забыть эту мысль. Я тоже имею права на эти земли и этих людей. Я мог освободить слуг и воинов от трех пропойц и дураков, недостойных править ими. — Домнелл покачал головой. — Тогда я даже не знал о сундуке с деньгами, но я хотел стать лэрдом Стюарта… Когда ты не пришел в себя в конце первой недели, — продолжал он, — я стал думать, что все складывается как надо. Вскоре я убедился, что ты никогда не очнешься и что именно я заставлю твоего отца отречься от титула и назову себя Стюартом. Мне понравилась эта мысль. Я захотел этого так сильно, что, когда ты неожиданно очнулся после столь долгого сна, вместо радости, которую почувствовали все, я пожалел о том, что ты пришел в себя, и даже разозлился. Тогда-то я и решил, что в конце концов мне придется помочь тебе поскорее встретиться с Создателем, чтобы я смог получить все, что заслуживаю.

— Все, что принадлежит мне, ты хочешь сказать? — сухо заметил Кейд и, когда Домнелл молча пожал плечами, спросил недоверчиво: — И у тебя не было никаких угрызений совести?

— Ты стоял на моем пути, — коротко ответил Домнелл.

Услышав это немудреное высказывание, Кейд вздернул подбородок, как от удара, потом сжал губы и спросил:

— А Йен и Ангус?

— Когда ты рассказал нам о сундуке, я захотел завладеть им. Это сильно упростило бы мою задачу, и когда Ангус сказал, что я должен занять твое место и управлять Стюартом, — это было еще до того, как все мы узнали о деньгах, которые ты припрятал и на которые рассчитывал, чтобы наладить жизнь в Стюарте, — я подумал, что они с Йеном не согласятся на раздел после того, как я убью тебя, поэтому…

— Они бы на это не согласились, но даже если и так, в сундуке золота больше чем достаточно, его хватило бы на всех, — сухо сказал Кейд. — Тебе незачем было убивать своих родственников.

— Да, но подумай, насколько проще было бы убедить здешних людей объединиться со мной против их лэрда и его сыновей, если бы мне принадлежало все содержимое сундука. И потом, после трех лет пребывания в рабстве я мог наконец пожить в свое удовольствие.

— У тебя совершенно нет совести, — с изумлением проговорил Кейд и удивился, как это за столько лет он не разобрался в этом человеке.

— Да, моя нянька тоже часто так говаривала, и она говорила это так, будто это недостаток, — с довольным видом подтвердил Домнелл. — Но я никогда по-настоящему не понимал, какая польза в совести. Если хочешь чего-нибудь, почему бы тебе не взять это? И почему это ты должен стать лэрдом, а не я? Ты не очень-то хотел этого, иначе поспорил бы с отцом и потребовал бы передать тебе титул, когда Мерри написала тебе, прося это сделать.