Мэри Гилганнон - Повелительница бурь

Наклонившись и не смущаясь присутствием вокруг других людей, он поцеловал Фиону, и она улыбнулась ему в ответ.

– Я так устала, Даг.

– Знаю. Поспи пока, – он кивнул головой в сторону их убежища. – Я приду попозже.

Проводив девушку взглядом, Даг повернулся и вышел на улицу. Он глубоко втянул в легкие воздух, напоенный сладковатым запахом спелой ржи. С наступлением осени дни заметно укоротились; не за горами была долгая холодная зима. Может быть, после бесконечных темных часов, проведенных вместе в теплом жилье, его соплеменники наконец примут Фиону в свою большую семью?

Раздавшийся поблизости вздох прервал его мысли. Даг обернулся: Сигурд, остановившись рядом с ним, молча глядел на убранные поля, со всех сторон обступившие поселение.

– Ты был у Мины? – спросил Даг. – С ней все в порядке?

Сигурд кивнул.

– Она поправится, – ровным голосом произнес он.

– Благодарение богам, – пробормотал Даг. – Я всегда волнуюсь, когда женщина рожает, особенно с тех пор, как во время родов умерла наша мать.

Он повернулся лицом к брату.

– Мне очень жаль твоего ребенка, Сигурд. Фиона боялась, что дитя может родиться раньше срока.

– Двойня, оба мальчики.

Даг тихонько охнул. Он переживал за брата, но ему нечем было утешить его.

– Мина сказала, что, по всей вероятности, из-за этого они и родились чересчур рано. Женщины не должны рожать двоих сразу. Это неестественно.

– Мне очень жаль, – повторил Даг.

Сигурд пожал плечами.

– Будут еще дети. Фиона предупредила меня, что я не должен спать с Миной, пока она окончательно не выздоровеет.

– Пожалуй, совет не так уж и плох.

Сигурд кивнул.

– Кое-что мне не слишком понравилось. Она сказала, что я могу владеть собой не лучше дикого зверя. – Он насмешливо фыркнул. – Эта ирландка порой раздражает меня. Тебе следует почаще напоминать ей, что она рабыня.

Даг угрюмо посмотрел на брата. Похоже, Фионе так никогда и не научиться кротости, столь необходимой в ее положении. Как же все-таки ему защитить ее?

– Сам не пойму, как мне удалось сдержаться, – раздраженно продолжал Сигурд. – Я лишил Мину девственности только после того, как мы были обвенчаны. – Взгляд его сверкнул вызовом. – По-моему, ирландка должна сперва осознать, как она сама выглядит в глазах других, прежде чем упрекать кого-то. Если кто и ведет себя в нашем доме подобно животным, так это вы двое.

– Она моя наложница, – мгновенно возразил Даг. – С самого начала, еще на корабле, ты подталкивал меня к этому.

– Я хотел, чтобы ты подчинил ее себе, а не влюблялся в нее, – в этом вся разница.

– Но что заставило тебя рассердиться на нее в этот раз? – осторожно спросил Даг. – Ты считаешь ее виновней в смерти младенцев? Разве дело не в том, что они появились на свет чересчур рано для того, чтобы остаться в живых?

– Нет, я ее в этом не обвиняю. К тому же я обязан ей жизнью Гуннара. Но хочу предупредить тебя, как твой будущий ярл, я вижу, что делает с тобой эта женщина, и мне это совершенно не нравится!

Даг в упор посмотрел на брата.

– Почему это тебя так заботит? Я никогда не давал советов, как тебе разбираться с Миной!

– Мина – норвежка и ведет себя как добропорядочная жена, а твоя Фиона – рабыня. Ее независимость и отсутствие смирения возмутительны.

– Я так не считаю!

– Вот в этом-то все и дело, – печально произнес Сигурд. – Я все больше убеждаюсь, что ты начинаешь смотреть на наши порядки ее глазами.

– Но это же абсурд!

– Разве? – Губы Сигурда скривились. – Можешь ли ты поклясться, что в случае необходимости поставишь интересы нашего поселения выше своих чувств к этой женщине?

Даг задумался. Разве не он сам сказал однажды Мине, что, случись ему выбирать между Бродиром и Фионой, он бы не стал колебаться?

– Фиона лишает тебя мужества, брат, – сказал Сигурд. – Я почувствовал это сразу, как только увидел вас двоих на корабле. Мне следовало тогда же бросить ее за борт и облегчить жизнь нам обоим. – Сигурд вздохнул и, круто повернувшись, направился прочь.

Даг молча проводил брата взглядом. Неужели это правда? Когда-то он принял ирландку за фею, за сверхъестественное существо. Но что, если в этом его опасении и в самом деле была доля истины?

Он поискал глазами тропинку, ведущую к дому. Ни разу, с тех пор как Фиона научилась говорить на его языке, он не осмелился спросить у нее, почему она тогда спустилась в его сырую темницу. Теперь, наконец, пришло время узнать правду.

Глава 21

Фиона беспокойно металась в кровати. Почему Даг до сих пор не приходит? Взгляд его обещал восторги страсти, и она жаждала этого, желая забыть весь мир вокруг них, – это случалось всякий раз, когда Даг занимался с ней любовью. Его мощь была для нее олицетворением жизни, энергии, а ей так нужно было заставить себя забыть два маленьких, завернутых в холстину тельца. Они напоминали о смерти, печали и утрате; она же нуждалась в теплоте и силе Дага, чтобы снова обрести вкус к жизни.

На короткое время девушке удалось забыться тяжелым сном, но вскоре она проснулась от кошмарных образов крови и огня, явившихся ей во сне. Похоже, ее душа так и не смогла оторваться от дум о смерти. Если все живое умирает, в отчаянии думала она, есть ли вообще смысл жить на свете?

Фиона закрыла глаза, мечтая выплакаться и очистить душу, печаль унесла бы ее сомнения и сняла с сердца груз страха и обреченности. Но слезы не приходили; внутри себя она ощущала лишь пустоту и холод. Где же ты, Даг?

Должно быть, она снова заснула, а когда открыла глаза, Даг стоял рядом с кроватью и звал ее по имени. Фиона резко села, напуганная серьезностью, с которой звучал его голос.

– Мина? – с тревогой спросила она. – Я нужна ей?

– С ней все в порядке, – ответил Даг. – Но есть кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой.

По коже Фионы побежали мурашки. Они редко обсуждали что-то более серьезное, чем обычные бытовые вопросы; если уж Даг разбудил ее, чтобы поговорить, значит, это было неспроста.

Даг присел на край кровати и негромко поинтересовался:

– Помнишь, когда я был пленником, ты пришла ко мне? Я не понял, зачем ты это сделала. Я был твоим врагом. Почему же ты хотела соблазнить меня?

Фиона подобралась: она давно уже страшилась этого момента. На такой вопрос у нее не было достойного ответа. Голос викинга зазвучал настойчивее:

– Я благодарен тебе за то, что ты сделала, иначе меня сейчас здесь просто не было бы. И все же я не могу не думать о том, что двигало тобой.

Фиона вздохнула. Если он сейчас услышит правду, то между ними все будет кончено. Но может быть, это и к лучшему? Тогда она начнет наконец осуществлять свой план возвращения в Ирландию…