Стефани Блэйк - Греховные поцелуи

Портер в изумлении обернулся, пристально посмотрел на нее и спросил:

– Что ты знаешь о Лауренте Гривеле?

– Ну хотя бы то, что его «кошки» позволяют взбираться по крутой ледяной поверхности, как по ступенькам. Этот немецкий метод особенно хорош для восхождения на покрытые льдом альпийские вершины.

– Будь я проклят! – воскликнул Джеймс Портер, встал из-за своего столика и сел напротив Линды. – Ты альпинистка?

– Конечно. Этой зимой я собираюсь овладеть французской методикой.

– Ну и ну! Ты действительно альпинистка. Что касается французской методики, то нужно быть предельно осторожным, пользуясь ледорубом.

– Я знаю. А то он сорвется. Портер приветливо улыбнулся Линде.

– Вот что я тебе скажу: если хочешь, буду рад помочь тебе в тренировках. – И гордо добавил: – Прошлой зимой мы с отцом рискнули подняться на ледник Боссон во Франции.

– И вы взобрались на него?

– Нет, мы только испытывали новые ледорубы и «кошки».

– А ты совершил какое-нибудь выдающееся восхождение? – спросила Линда.

– Конечно, и не одно. Я хочу первым совершить восхождение на какую-нибудь вершину. Будущим летом я и Терри собираемся подняться на пик Эль-Капитан в Йосемитском национальном парке*.

– Он из Денвера? – спросила Линда.

– Из Калифорнии. Замечательный парень. Он бы тебе понравился. Послушай, а может, хочешь совершить восхождение вместе с нами будущим летом? – И быстро добавил: – Родители Терри будут нас сопровождать.

– Я бы с удовольствием присоединилась к вам.

Они так увлеклись разговором о горах, что болтали без передышки и не заметили, как друзья ушли. Их вернуло к действительности лишь появление декана, который сообщил им, что занятия начались пятнадцать минут назад и за нарушение правил они оба должны остаться после занятий и написать контрольную работу.

Линда приняла это наказание почти с радостью. Ради этих драгоценных мгновений побыть с Джимом Портером она готова оставаться после занятий хоть весь семестр.

Это было начало первых и самых счастливых отношений с молодым человеком в жизни юной Линды Пайк. Их роман получил естественное продолжение: сначала в кино они держались за руки; при прощании застенчиво, крепко сжатыми губами целовали друг друга; летом совершали продолжительные прогулки при луне, которые заканчивались более страстными объятиями. А параллельно с этим происходило превращение юной девочки в цветущую девушку. Линда была дочерью своей матери, матери, которая отдала свою невинность ее отцу в мансарде дома во французском городе Туле, когда она была в таком же нежном возрасте. Но урок, извлеченный из жизни матери, суровое испытание, через которое той пришлось пройти после ее рождения, оставили неизгладимый след в душе девочки. Хотя искушение было приятным и настойчивым, Линда твердо решила до свадебных колоколов оставаться девственницей.

Однако была ночь, когда она чуть не изменила данному себе слову. Это произошло после школьных танцев. Влюбленные поехали на Хай-Пойнт, обрыв, куда местные подростки ходили целоваться и обниматься. Джим припарковал машину в уединенной сосновой роще и одной рукой обнял Линду за плечи.

Эта дивная ночь была просто создана для влюбленных: воздух напоен ароматом цветущих деревьев, над ними распростерся огромный купол неба, украшенный сверкающими звездами, и среди них – полная луна, похожая на огромный апельсин. Линда закрыла глаза и откинулась на руку Джима. Страстные поцелуи, которыми он осыпал ее губы и шею, возбудили девушку, как никогда раньше. И она позволила ему опустить руку в свободный вырез платья. Каким блаженством было ощущать ласки Джима и чувствовать, как сосок затвердевает под его нежной ладонью!

Линда напряглась, когда его рука скользнула под юбку и стала гладить внутренние стороны ее бедер, и сладостное томление, которое вызывали эти прикосновения, взяло верх над возражением, готовым сорваться с девичьих уст. И когда Джим расстегнул молнию на своих брюках и положил ладонь Линды на свою набухшую плоть, она нежно сжала ее. Даже в самых необузданных фантазиях Линда не могла представить себе такой восторг, какой испытывала сейчас, когда они с Джимом исследовали и ласкали тела друг друга.

Темп их ласк ускорился; каждое действие и реакция на него становились все более напряженными и возбуждающими. Джим бережно уложил Линду на откинутое сиденье, затем лег рядом с ней и просунул руку под резинку ее трусиков. Его ласки разбудили безумное желание, и когда Джим попытался спустить с нее трусики, Линда даже приподнялась, чтобы помочь ему.

И вдруг на темном экране ее закрытых век материализовался призрак. Он был таким четким, живым, что Линда даже вскрикнула. Это была ее мать. Голос Джильберты эхом звучал в каждой клеточке ее мозга: «Нет! Ты должна контролировать свои желания! Самообладание – разве не я всегда проповедовала тебе это? Ты сохранишь себя для своего мужа и избежишь повторения моей горькой судьбы!»

Линда мгновенно открыла глаза и схватила Джима за руку.

– Я не хочу их снимать. Пожалуйста... Неужели мы не можем продолжать, как раньше, – только прикасаться друг к другу?

– О Господи, посмотри на меня! Я больше не могу терпеть! Пожалуйста, дорогая... – взмолился Джим.

– Я тоже очень тебя хочу, но это порочно. – Линда натянула трусики и разгладила платье.

– Проклятие! Ты приводишь меня в бешенство! – вспылил он, но, увидев изумленное выражение ее лица, переменил тон. – По крайней мере помоги мне кончить, – попросил Джим, кладя ее ладонь на свою жаждущую плоть.

Линда улыбнулась и нежно ее погладила.

– Я сделаю тебя очень счастливым, Джим, поверь, – прошептала она, убирая свою руку и спускаясь вниз.

– Что ты делаешь? – выдохнул он, когда губы Линды коснулись его естества. – О Господи, как это чудесно!..

Тем летом они не поехали в Йосемитский национальный парк, потому что в июне у отца Джима случился сердечный приступ, и два месяца состояние его здоровья вызывало серьезные опасения. Однако Линда все же познакомилась с приятелем Джима – Терренсом Финчем, гостившим у Портеров.

– Ну разве он не прелесть? – шепотом спросила ее сестра Джима Кэрри. – Он выглядит прямо как Дуглас Фербенкс.

Линда равнодушно пожала плечами.

– Ваш гость интересный, но не такой красивый, как твой брат, – ответила Линда.

– Ты относишься к нему с предубеждением, потому что слишком увлечена Джимом, – презрительно фыркнула Кэрри.

И это было верно. Тем не менее, Терри обладал магнетическим обаянием, которое заинтриговало Линду: шаловливая улыбка, озорной огонек в глазах, вихор на затылке.

В конце июля был день рождения Кэрри, и Портеры праздновали его в ресторане самой престижной гостиницы Силвер-Сити.