Анна Грейси - Похищенная принцесса

– А мораль сей истории, юный Ники, такова, – закончил Рейф, – удостоверься, что завёл настоящих друзей в жизни. – Все мужчины, как один, подняли свои кружки и провозгласили тост за верную дружбу.

– Как вы все, – заметил Ники.

– Мы и в самом деле друзья, – подтвердил Гэбриэл. – В горниле войны куётся дружба. Я попросил Гарри, Рейфа и Люка о помощи, когда вы с мамой оказались в затруднении, и они явились, в чем я лично не сомневался.

– Мистер Делани рассказывал мне, что в армии вас называли Всадниками дьявола, потому что вы все скачете на лошадях, как дьяволы. И даже чёрт вам не брат.

Гэйб пожал плечами:

– Люди любят поболтать. Мы просто любим быстрых лошадей – вот поэтому-то и устраиваем эти рискованные скачки.

Но Ники не дал себя увести в сторону:

– Мистер Делани также говорил, что вас ещё величали Архангелами Герцога, – добавил Ники.

– Верно, герцог Веллингтон однажды обронил такую фразу – в тот раз он послал нас с депешами – и прозвище с тех пор прижилось. Тогда нас было пятеро, но беднягу Майкла убили, – поведал мальчику Гэбриэл. Все молча выпили за Майкла.

– А почему ангелы? – спросил Ники.

– Возможно, из-за их имён, Ники, – подсказала мисс Тибби. – Архангелов звали Михаил, Гавриил, Рафаил и … – она заколебалась.

– Люцифер, который был падшим ангелом, – объяснил Люк. – Меня нарекли при крещении Люцианом, что довольно близко по звучанию.

Ники огорченно взглянул на Гарри:

– Так вы не ангел, мистер Морант?

Быстро же Ники стал одним из преданных поклонников Гарри, подумал Гэйб. Гарри мог бы обскакать любого из них, и только за маленьким мальчиком ему не угнаться.

– Ладно, Гарри был одним из архангелов герцога, – произнес Рейф. – Разве не так, Гарольд?

Гарри криво ухмыльнулся:

– А то как же.

Ники выглядел озадаченным:

– Разве в Англии есть ангел по имени Гарольд? Что касается нас, то в Зиндарии такого нет.

Мисс Тибби нахмурилась:

– Нет, у нас в Англии тоже нет такого ангела.

Она повернулась к Рейфу:

– Никогда не слышала об ангеле по имени Гарольд.

Мужчины, все как один, изобразили удивление, и Гэйб в свою очередь тоже. Шутка была стара как мир.

Итен наклонился вперед:

– Наверняка вы слышали, мисс Тибби. Разве вы не поёте о нём каждое рождество?

Тибби нахмурилась еще больше:

– Что-то не припомню.

Итен добавил:

– Так вы не знаете гимн «Ангелы Гарольды весть нам воспоют»[15]?

Мисс Тибби запыхтела в притворном негодовании, а затем присоединилась к всеобщему веселью.

Даже Калли рассмеялась, отметил Гэйб. На мгновение её лицо просветлело. Он решился увлечь её в укромный уголок и выяснить наедине, что за беспокойство её гложет.

После пикника Гэбриэл пригласил Калли покататься в каррикле с ним и Ники.

– О да, мама, – восторженно принял предложение Ники. – Поедем, ты посмотришь, как я правлю лошадьми. Это так здорово.

Она казалась пойманной в ловушку. Желание доставить сыну удовольствие боролось в ней с намерением избегать Гэйба. Как он и рассчитывал, победил Ники, и Калли, притворившись весёлой, направилась к экипажу.

Женщина держалась неприступно, пока Гэйб подсаживал её в экипаж. Он уже совсем было усадил и Ники, и тут, точно по уговору, подъехал Гарри и спросил:

– Ники, ты не желаешь прокатиться немного со мной на лошади?

Глаза мальчика широко распахнулись.

– Да, пожалуйста, сэр, – горячо откликнулся он, как и рассчитывал Гэйб, и прежде чем мать Ники успела вымолвить хоть слово, Гэбриэл поднял мальчика и передал брату.

– Он любит быструю езду, – предупредил он Гарри, который подмигнул ему и отправился прочь.

Гэйб ловко забрался в экипаж, устроился рядом с принцессой и взял в руки поводья.

Мгновение она не произносила ни слова, потом промолвила:

– Полагаю, вы весьма довольны собой.

– Так и есть, – согласился Гэйб, в глазах его блеснул огонёк. – Моя стратегия сработала в совершенстве. Ваш сынишка занят, а я остался наедине с вами. Что может быть лучше?

Она ничего не ответила.

– Вы думали, я буду отрицать, верно?

Калли засмеялась:

– Ничто не убедит меня, что вы заранее не сговорились со своим братом. Что ж, последние несколько минут я только и делала, что придумывала ругательство позабористей, а вы попросту выбили почву у меня из-под ног.

– Давайте, ругайтесь сколько душе угодно, если это сделает вас счастливой, – предложил Ренфру. – Обещаю, я буду, как полагается, сокрушён и подавлен.

Калли скептически выгнула брови:

– Подавлен до такой степени, чтобы остановить экипаж и позволить мне вернуться в карету?

– Нет, не до такой степени. К несчастью, я совсем не восприимчив к брани. Вините в том мой военный опыт: в армии наслушаешься самой громогласной и отборной ругани. Эти грубияны напрочь подорвали мою способность ощущать себя подавленным.

– Сомневаюсь, что вы вообще когда-либо были чрезвычайно удручены.

Гэйб ухмыльнулся, глядя на неё:

– Видите? Я знал, что вам понравится бабушка Герта. Здесь она бы с вами согласилась. Заметьте, она бранилась лучше всех в мире, и раз или два близко подходила к тому, чтобы довести меня до несчастного состояния.

Калли вновь засмеялась.

– Вот так, уже лучше, – заметил Гэбриэл. – Вы выбирались из кареты с таким изнурённым и унылым видом, что я забеспокоился, не заболели ли вы. Впрочем, хорошая еда, немножечко свежего воздуха, чуток шуток – и мир покажется вам краше. На ваших щечках опять цветут розы. И, взгляните, с мисс Тибби творится то же самое.

Они оба посмотрели в ту сторону, где на облучке рядом с Итеном восседала мисс Тибби. Гэйб надеялся, что Итен отдаёт себе отчёт в том, что делает, поощряя такое знакомство. Должно быть, Итен предложил мисс Тибби такой порядок расположения сидячих мест: леди, подобной Тибби, никогда бы и в голову не пришло проехаться рядом с возницей.

Гэйб помрачнел. Не похоже, чтобы Итену приходилось часто иметь дело с уважаемыми леди. Согласно своему положению, эти двое находились на противоположных концах общественной лестницы.

Он знал, что в Итене было определённое грубое очарование. Испанские и португальские леди явно оценили его по достоинству. Но то было военное время, а война заставляет людей совершать поступки, которые они бы себе не позволили, сложись обстоятельства иначе.

Сейчас все изменилось. Гэйб надеялся, что Итен об этом помнит.

Они подъехали к поляне, и Гэйб вдруг натянул поводья, придержав лошадей.