Ширл Хенке - Огонь в крови

— Мисс Лисса!

— Меня зовут миссис Роббинс, мистер Мэтис, — с вызовом ответила Лисса, и была вознаграждена, видя, как Мэтис застыл, по всей видимости, потрясенный такой дерзостью.

Лисса сухо усмехнулась.

— По-моему, нет нужды притворяться и осыпать друг друга комплиментами, только чтобы пощадить чувства моего отца.

— Если бы вы хоть сколько-нибудь любили отца, наверняка подумали бы о его чувствах заранее, — отпарировал Лемюэл.

Тут Лисса, в свою очередь, взвилась:

— Будь мне все равно, я бы в жизни сюда не приехала, уж поверьте!

Она повернулась и направилась к себе, но следующие слова заставили ее остановиться.

— После того как Маркус отдохнет, он желает говорить с вами по чрезвычайно важному и неотложному делу. Если отец вам и в самом деле не безразличен, прошу и настаиваю, хорошенько подумайте над его предложением.

Сердце Лиссы упало, но она не подала виду, как встревожена.

— До свиданья, Лемюэл.

Несколько часов спустя в дверь спальни постучали. Горькая улыбка скривила губы Маркуса. По совету Лемюэля он постарался отдохнуть, сберегая силы для предстоящей встречи, чувствуя, что на этот раз все удастся.

— Войди, Лисса.

— Лемюэл сказал, что ты хочешь что-то предложить, — нерешительно сказала она чужаку, бывшему когда-то ее любящим отцом.

Каким осунувшимся и бледным он выглядит. Но голубые глаза сверкали все тем же стальным блеском.

— Я бы считал это скорее условиями, на которые согласился Лемюэл, хотя мне пришлось долго уговаривать его пойти на такое. Сейчас объясню.

— Но мы много раз обсуждали это, папа, — устало вздохнула Лисса.

Отец поднял руку, жестом призывая к молчанию.

— Ты сказала, что вернулась, потому что любишь меня.

— Ты и сам это знаешь.

— Значит, согласишься исполнить мою последнюю волю. У меня совсем мало времени, Лисса, доку Хедли известно это, и ты должна знать.

Лисса почувствовала, как слезы обжигают горло. Почему все должно было кончиться именно так?

— Я не могу выйти за Лемюэля, я уже замужем.

— Лемюэл — близкий друг губернатора Хейла. Он сказал, что может без лишнего шума добиться развода.

— Я этого не сделаю, — покачала головой Лисса. Лицо Маркуса исказилось жестокой улыбкой.

— Забудь о своих фальшивых признаниях в любви. Подумай о мальчишке!

Он рассерженно ткнул в направление комнаты, где спал Джонни.

— Этот мальчик — твой единственный внук, — напомнила Лисса со всевозрастающей неловкостью.

Отец не обратил внимания на ее слова.

— Получишь развод и выйдешь за Лемюэла, и считай, что тебе крупно повезло, что тот согласился взять и это отродье!

— Я иду собирать вещи, папа. Мы с Джонни вернемся к тете Эдит…

— Не думаю, что она согласится принять тебя, если я напишу и расскажу, как ты валялась с грязным наемным убийцей и забеременела еще до того, как он соизволил жениться!

Лисса в немом изумлении взглянула на отца, только сейчас заметив беспощадную жестокость, никогда раньше не виденную.

— С самого детства я слышала истории о том, как ты во главе «вигилянтов» (Организация, поддерживающая порядок на неосвоенных территориях, члены которой часто расправлялись с неугодными людьми.) вешал поселенцев на глазах у жен и детей, но никогда не верила, что мой отец способен на такое. Теперь вижу, как обманывалась.

Лицо ее побелело, как мел.

— Меня интересует только «Джей Бар».

— Может, только это тебя всю жизнь и интересовало, — не повышая голоса, ответила Лисса.

— Ты потеряла право на мою любовь в тот день, когда позволила этой твари прикоснуться к себе. Предупреждаю, Лисса, тебе и мальчишке некуда будет идти. Умрешь с голоду или будешь вынуждена продавать свои потрепанные прелести на улицах Шайенна, чтобы выжить. Но и в этом случае будешь голодать — белые мужчины не захотят объедков мексикашек или грязных индейцев.

Прекрасно характеризуешь твоего, ангела добродетеля Лемюэля Мэтиса, — ответила она, отчаянно пытаясь говорить спокойно и выстоять, пока не сможет все получше обдумать. — Если я соглашусь выйти за него, какую получу гарантию, что он не выбросит на улицу Джонни? Ни на твое, ни на его слово я уже, конечно, полагаться не собираюсь.

— Завтра же перепишу завещание и откажу твоему сыну значительное наследство в виде доверительного фонда.

— Половину «Джей Бар», — холодно объявила она и едва не улыбнулась, видя, как побледнел отец.

— Не позволю, чтобы полукровка владел этой землей!

Маркус наклонился было вперед, но тут же, задыхаясь, откинулся на подушки.

Решимость Лиссы едва не исчезла. Она боролась с порывом подбежать, помочь ему сесть и успокоиться, отдышаться, но продолжала оставаться на месте, изо всех сил сжимая кулаки, заставляя себя спокойно глядеть в ледяные глаза отца своими — бездонными и печальными.

Наконец, немного придя в себя, Маркус начал торговаться:

— Подпиши прошение о разводе, и я отдам твоему сыну половину ранчо, при условии, что согласишься продать его за полную рыночную цену Лемюэлю, своему мужу.

Лиссе ранчо было ни к чему, но оно принадлежало сыну по праву рождения. Она не позволит обделить Джонни, оставить его нищим во враждебном, мире белых людей, как оставили в свое время его отца. Если Маркус уничтожит ее репутацию в Сент-Луисе, они с сыном будут окончательно обездолены. Если бы только Лисса смогла отыскать Джесса! Но он исчез… а может, уже убит. Маркус пытался прикончить его в тот день, когда Лисса с Джессом расстались в Шайенне. Может, кому-то удалось то, что не сумел совершить Парди. Какая ирония! Когда Маркус объяснил дочери, зачем нанял Парди, она собрала вещи и, потрясенная, отчаявшаяся, сбежала в Сент-Луис. Теперь же деваться было некуда.

— Составляй документы, я подпишу, — спокойно сказала она и, не оглядываясь, пошла к двери, не в силах вынести торжества, сверкающего в холодных голубых глазах.

Дверь комнаты Маркуса приоткрылась, и Жермен едва успела сбежать вниз, чтобы Лисса не застала ее за таким недостойным занятием, как подслушивание.

Поздней ночью, когда на ранчо все спали, Жермен[Панно выскользнула из дома и пробралась к раскидистым тополям в конце заднего двора. Из тени выступил высокий мужчина со светлыми волнистыми волосами.

— Ты опоздала, — раздраженно объявил он.

— Нужно было убедиться, что все спят.

Мужчина презрительно фыркнул:

— Как еще ты сама не уснула, после всего того, что успела выпить сегодня!

— Как ты смеешь…

— Смею, потому что вправе, и ты прекрасно знаешь это, — резко бросил мужчина. — А теперь говори, зачем послали за мной. Я бы мог сегодня угнать еще одно стадо с восточного пастбища.