Марша Кэнхем - Меч и роза

Герцог устремил мрачный взгляд на опального генерала.

– Но чтобы продемонстрировать это значительное превосходство, нам приходится ждать ясной погоды и выбирать удобное место и время, да еще рассчитывать на приглашения к ужину – не так ли?

Лицо Хоули покрылось красными пятнами.

– Леди Килмарнок была перепугана... она просила у нас защиты. Было уже поздно, и...

– И ее грудь с каждой минутой казалась вам все более привлекательной, – фыркнул герцог. – Пожалуй, и мне следовало бы познакомиться с этим образцом добродетели. Вы не согласитесь представить меня леди Килмарнок?

Хоули плотно сжал губы, побледнев от ярости. В разговор вмешался майор Гарнер:

– Ваша светлость, это невозможно. Вышеупомянутая леди сбежала вместе с мужем и остальными якобитами.

Герцог забарабанил тупыми пальцами по столу.

– Вот как?.. Погода, женщины... какое еще с виду безобидное оружие применят мятежники? Прежде всего – наш страх. Четыре тысячи мятежников чуть было не отняли престол у моего отца. Да, нашу границу перешли не тридцать тысяч горцев, как мы думали, а всего четыре. Четыре, джентльмены! Наши объединенные силы по численности в пять раз превосходят армию мятежников. Но когда мы наконец набрались смелости и погнались за ними, они не стали утруждать себя, заглядывать в учебники тактики и выяснять, по каким правилам полагается вести войну! Черт подери, как бы не так! С какой стати, если они неизменно застают нас врасплох, в спущенных до колен штанах? А что касается их стратегии, джентльмены, то они не демоны и не псы из ада.

Они простые смертные из плоти и крови; они умирают точно так же, как мы.

– Но их оружие...

– Оружие! – Камберленд выпрямился и обвел горящим взглядом стол. – Допотопные мечи, слишком тяжелые, чтобы обеспечивать точность движений, слишком длинные для быстрого боя, пригодные только для того, чтобы наносить удары в спину убегающему противнику! Хьюз!

Молодой адъютант мгновенно примчался на зов герцога и подал ему меч, отобранный у пленного горца. Достигающий в длину пяти футов, с обоюдоострым клинком шириной четыре дюйма, увенчанный литой рукоятью с гардой в форме чаши, меч имел внушительный вид. Присутствующим вспомнились страшные увечья, причиняемые этим оружием, некоторые отвернулись, другие украдкой поглядывали на свои тонкие стальные сабли и рапиры.

Камберленд взял меч, покачал его на ладони, оценивая тяжесть. Его внимание вновь привлекла пара внимательных зеленых глаз, он подумал и жестом подозвал майора Гарнера.

– Кажется, вы были самым искусным фехтовальщиком в своем полку? – спросил герцог. – И видели, как мятежники в бою рубили наших растерявшихся солдат?

Гарнер попросил позволения и вынул из ножен свою шпагу.

– Ваша светлость, наши солдаты не столько растерялись, сколько не имели опыта в отражении атак горцев.

– Объяснитесь.

– Видите ли, ваша светлость, как вы уже заметили, шотландский меч – чрезвычайно тяжелое, неудобное оружие, которым почти невозможно вести поединок по правилам, нанося удары и парируя их. Такой меч приходится держать обеими руками, делая размашистые, широкие кругообразные движения, причем из-за тяжести меча даже самые опытные и крепкие воины порой теряют равновесие. И еще я с вашего позволения и с вашей помощью могу показать места на теле шотландца, которые особенно уязвимы при замахе.

Заинтригованный, Камберленд поднял меч и замахнулся, словно собираясь нанести удар. Герцог был невысоким и коренастым, его веса вполне хватало, чтобы орудовать громоздким мечом, но смысл слов майора сразу стал понятным. Пару мгновений, пока меч описывал дугу и находился на максимальном расстоянии от тела герцога, его правая рука оставалась полностью вытянутой, а весь правый бок – открытым противнику и уязвимым. Гарнер подкрепил свои доводы, когда при втором замахе герцога шагнул вперед и коснулся кончиком шпаги бока противника, направляя оружие прямо в сердце.

– Даже под проливным дождем, когда мушкеты становятся никчемными, мы можем действовать штыками, нанося противнику существенный урон – при условии, что мы обучим солдат нападать на врага справа и только при лобовом столкновении.

– Надо немедленно заняться обучением, – воодушевленно откликнулся Камберленд. – Но поможет ли столь простая тактика преодолеть страх наших подчиненных?

– Под вашим командованием сражаются несколько шотландских полков, – напомнил Гарнер. – К примеру, воины Аргайла Кэмпбелла могли бы устроить учебную атаку, чтобы мы увидели все их слабости и приняли ответные меры.

– Превосходно! – Герцог вернул меч адъютанту и хлопнул Гарнера по плечу. – Поручаю вам провести учебную атаку, майор, и если она принесет пользу, вы сами займетесь обучением пехотинцев так, как сочтете нужным. Клянусь Богом, давно пора развеять миф о непобедимости горцев! Я хочу, чтобы наши люди уверовали: им незачем бояться этих горных вояк. Еще немного – и мы уничтожим их раз и навсегда.

– А если слухи подтвердятся? – вмешался пожилой полковник с одутловатым лицом и лиловым носом любителя удовольствий. – Если при отступлении армия принца рассредоточится? Если шотландцы попрячутся по своим горным логовам, чтобы отсидеться, и уклонятся от решающего сражения?

Герцог презрительно поджал губы, обдумывая вопрос полковника Патнема.

– Да, и меня подмывало высказать такое предположение, но теперь я больше склонен считать этих шотландцев слишком упрямыми и воинственными. Они досаждают монарху уже пятьдесят лет, а едва поражение становится неизбежным, исчезают в горах, только чтобы опять появиться через десять – двадцать лет, когда им придет в голову, что их вновь оскорбили или обделили. И если мы и в этот раз позволим им удрать, все простим и забудем, пройдет несколько лет, и они воспользуются победами нынешней кампании, воспитывая очередное поколение вольнодумцев и изменников! Нет, джентльмены, – продолжал он, – я считаю, что мы должны удовлетвориться только полным уничтожением всех сил противника. Если ради этого нам понадобится научиться владеть мечами – да будет так! Если погибнут все якобиты, вплоть до последнего мужчины, женщины и ребенка, – так тому и быть. Надо жестоко подавить их сопротивление, заставив раз и навсегда отказаться от любых попыток восставать против нас.

Сделав паузу, он оглядел мрачные лица своих офицеров.

– Джентльмены, надлежит помнить, что наш противник лишен благородства. Горцы – изменники, бунтари, подлые твари, которые лелеют мечту свергнуть нашего монарха, короля Георга, с престола, который принадлежит ему по праву, и возвести на него старого сифилитика и паписта! Вы видели, какое наслаждение они испытывают, убивая наших храбрых солдат на месте. И этим дикарям мы предложим оливковую ветвь в надежде прожить спокойно хотя бы тридцать лет? И скажем женам и матерям воинов, захлебнувшихся собственной кровью при Престонпансе и Фолкерке, что мы ограничились тем, что загнали изменников и убийц в горы и пощадили их, подарили им жизнь?