Виктория Холт - Дьявол верхом

Выходит, я и впрямь верила, что он убил Урсулу. Все получилось так кстати! Графиня умерла как раз в нужный момент. Вряд ли она, прожив жизнь вечно ноющим инвалидом, внезапно решила покончить с собой.

Итак, я считала графа способным на убийство и тем не менее любила его. По крайней мере, я могла взглянуть в лицо правде, а это мама всегда считала необходимым.

Я всегда считала отношения между моими родителями образцом любви мужчины и женщины. Жена должна обожать мужа и восхищаться его достоинствами. Но если мужчина, который волнует тебя больше всех, пребывание в обществе которого является для тебя наивысшей радостью, может оказаться убийцей, что тогда?

Я бы с удовольствием посоветовалась об этом с мамой, но когда она была жива, мне не приходилось оказываться в подобной ситуации. Мама никогда бы не одобрила мою поездку во Францию, а если бы она очутилась здесь, то, несомненно, сказала бы: "Мы должны немедленно возвращаться в Англию".

Пока я предавалась размышлениям, в комнату вошла Марго со своим завтраком.

Я поспешно сунула записку графа в ящик, а она так была поглощена своими мыслями, что ничего не заметила.

– Мне нужно поговорить с тобой, Минель, – сказала Марго. – Это беспокоило меня всю ночь. Я почти не спала.

Я подумала, не видела ли она, как ее отец, уезжая, помахал мне. Но это было маловероятно. Когда Марго думала о своих делах, она ни на кого не обращала внимание.

– Я была так шокирована, – продолжала Марго. – Никогда такого от них не ожидала.

– О ком ты говоришь?

– О Мими и Бесселе. Конечно, слуги теперь изменились – они стали дерзкими. Но Бессель, а особенно, Мими… Конечно, это задумал Бессель. Мими без него никогда бы на такое не решилась.

– Что произошло? – спросила я. У меня защемило сердце – я знала, что было неосторожно делиться с ними тайной.

– Вчера вечером Мими пришла ко мне и сказала, что Бессель хочет со мной поговорить. Тогда мне не пришло в голову, что это значит. Я подумала, что речь идет о чем-то, связанном с лошадьми. Но Бесселю было нужно другое Он явился с весьма неприятным выражением лица и не извинился за несвоевременный визит. Бессель сказал, что в поместье имеется свободный коттедж, и ему хотелось бы получить его, чтобы они с Мими смогли пожениться.

– Ну, по-моему, это естественное желание.

– Я сказала, что ему следует повидать старшего конюха, но Бессель ответил, что тот ему не симпатизирует, и он предпочитает обратиться ко мне через его голову. Бессель слышал от друга, служащего у Грасвилей, что они с нетерпением ожидают свадьбы и надеются, что не случится ничего, что может ей помешать.

– Ну? – спросила я, затаив дыхание.

– Бессель долго распространялся о том, как он дружит с этим человеком и другими слугами Грасвилей, и как их хозяева огорчаются из-за отсрочки свадьбы по случаю смерти моей матери и рассчитывают, что больше ничего такого не произойдет…

– О, Марго! – воскликнула я. – Мне это не нравится.

– Мне тоже. Бессель после нашего путешествия пришел к мысли, что я могла бы замолвить за него словечко, чтобы уладить дело с коттеджем в его пользу.

– Это шантаж! – заявила я. – Бессель намекает, что если ты не раздобудешь для него коттедж, то он расскажет своему другу из поместья Грасвилей о нашем путешествии, а тот позаботится, чтобы эта история достигла ушей хозяев.

Марго медленно кивнула.

– Сделать можно только одно, – продолжала я. – Ты не должна подчиняться шантажу. Тебе следует повидать Робера и сообщить ему всю правду, прежде чем он узнает ее от кого-нибудь еще.

– Если он узнает, что у меня есть незаконный ребенок, то не захочет на мне жениться.

– Захочет, если он любит тебя.

Марго покачала головой.

– Нет. Я знаю, что он откажется от брака.

– Ну так значит, брака не будет.

– Но я хочу за него замуж!

– Ты уже однажды хотела замуж за Джеймса Уэддера и даже убежала с ним для этого.

– Я была молодой и глупой. Тогда я не знала, что делаю. А теперь я выросла, и у меня есть ребенок. Я уже построила планы на будущее, и не мыслю его без Робера, потому что люблю его!

– Тем более ты не должна его обманывать.

– Ты иногда бываешь такой суровой, Минель!

– Я стараюсь найти для тебя лучший выход.

– Но я не могу сказать Роберу! И в любом случае, я уже сказала Бесселю, что он получит коттедж. О, не делай возмущенное лицо! Я согласилась ради Мими, которая хорошо мне служила. Когда я выйду замуж за Робера, они останутся здесь, и я больше никогда их не увижу.

– Шантажисты обычно так не поступают, Марго. Первое требование редко оказывается последним.

– Я все расскажу Роберу, когда мы поженимся, но не раньше. О, как бы я хотела, чтобы не было этой отсрочки!

Я печально посмотрела на нее, чувствуя, что события вокруг нас быстро становятся угрожающими.

Согласно приказу графа, мы никогда не выезжали верхом без сопровождения грума. Но я начала замечать странные взгляды, бросаемые в мою сторону. Одно время я не вызывала к себе ненависть, так как была иностранкой, и все считали, что я нахожусь в замке почти что на положении служанки. Но теперь все изменилось. Я спрашивала себя, откуда пошел слух, что у меня был ребенок от графа.

Так как мы проводили все время в замке и поблизости от него, я чаще, чем раньше, видела Леона и Этьена. У них обоих были обязанности в поместье, и даже они не рисковали выезжать в одиночку.

Было интересно беседовать с ними и наблюдать за их отношением к происходящему. Этьен не сомневался, что старый режим устоит. Он питал величайшее презрение к тем, кого именовал "чернью". Если они попытаются восстать, говорил Этьен, то призовут армию, которая твердо стоит за короля. Леон, однако, придерживался противоположного мнения.

После еды они подолгу засиживались за столом и спорили.

– Сейчас армия и вправду за короля, – говорил Леон, – но в один прекрасный день все может измениться.

– Чепуха! – возражал Этьен. – Во-первых, армия никогда не выйдет из повиновения, а во-вторых, даже если такое произойдет, власть и деньги принадлежат аристократии.

– Ты отстал от жизни, – доказывал ему Леон. – Герцог Орлеанский[63] в Пале-Рояле[64] подстрекает к мятежу. Он всячески подбадривает агитаторов. Повсюду говорят о свободе, равенстве и братстве, ропщут против королевы и даже против короля. Ты просто ничего не желаешь замечать.

– А ты вечно якшаешься с мужичьем и придаешь ему слишком большое значение.

– По-моему, только то, которого оно заслуживает.