Патриция Поттер - Молния

— Беззащитное?!

Капитан с неприязнью посмотрел на Сократа. Обезьяна покусала нескольких человек из его команды.

— Сократ лишь пытался меня защитить. А капитан Кэбот хотел защитить нас обоих.

Капитан почувствовал себя неловко.

— Ему следовало сдать оружие.

— Но…

— Я ничего не могу поделать, мисс Брэдли. Это дело теперь в руках командования Военно-морского флота.

Печальный Сократ негромко сопел и смотрел на нее с таким видом, словно она предала не только Адриана, но и его. И она знала, что так оно и было.

— А вы, мисс, куда вы теперь? Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Лорен замерла. Мгновенно ей в голову пришло решение: она отправится в Вашингтон и постарается узнать, не может ли она хотя бы отчасти исправить причиненное зло. Она обратится с просьбой к мистеру Филлипсу.

— Вы можете приказать доставить мой чемодан в наемную карету.

— С удовольствием. Но если вам нужно что-нибудь еще, если вам нужны деньги…

Лорен метнула на него взгляд. Знает ли он? Она еще чувствовала себя так, словно ей приходилось носить на себе алую букву. Шпионка. Предательница. Но в его глазах она видела только доброту и заботу. Она вспомнила о Клее и об офицере-янки, которые встретились в отеле «Королева Виктория». Некогда друзья, а теперь враги. Их разделили убеждения. Убеждения и география. Но что пользы от убеждений, которые разделяют друзей и приводят к убийству?

Каким сумасшествием все это казалось теперь! Реальным был только Адриан. Адриан, стоящий у штурвала своего корабля. Адриан, атакующий троих негодяев. Адриан, закованный в кандалы и подмигивающий ей с таким видом, словно ему принадлежит весь мир. Адриан, который теперь навеки утрачен для нее.

— Мисс Брэдли, вам нужны деньги?

Она покачала головой.

— Нет, спасибо, капитан. Вы были… очень добры. Но я возьму карету до вокзала. Я отправляюсь в Вашингтон.

Одна из его мохнатых бровей взлетела вверх.

— В Вашингтон?

Лорен понимала, что не обязана ничего ему объяснять.

Она и на корабле предпочитала оставаться наедине с собой, отказывалась обедать со всеми. У нее не было желания общаться с человеком, взявшим в плен Адриана и «Призрак», хотя она и чувствовала иронию этой ситуации. Она понимала, что капитан-северянин счел ее неразговорчивость признаком сочувствия конфедератам.

— У меня… есть там знакомые, — сказала она в конце концов.

Он кивнул.

— Ну, тогда я пошлю одного из моих людей принести ваш чемодан и проводить вас до поезда.

Он помедлил, словно собираясь сказать что-то еще, потом резко повернулся и ушел.

Лорен осталась на палубе наблюдать за толпой внизу. Новости распространялись очень быстро, и любопытные уже столпились в доке, чтобы посмотреть на «Призрак». Как она узнала из подслушанного разговора, скорее всего «Призрак» теперь будет использоваться в качестве патрульного судна. Неожиданно ей стало очень грустно. Она подумала о том, что этот корабль, корабль Адриана, станет теперь охотиться за Клеем и за другими знакомыми ей моряками, совершающими рейсы сквозь блокаду.

Какой неудачной шпионкой она оказалась!

Она стояла и смотрела, как на палубу принесли ее чемодан, потом подошел младший лейтенант. Он представился:

— Джеймс Гарвер, к вашим услугам. Капитан приказал доставить вас в поезд в целости и сохранности.

Лорен кивком поблагодарила его, но уклонилась от предложенной руки. Почему-то она расценила эту простую любезность как предложение общаться с врагом.

Мистер Филлипс учил ее привлекать внимание, и сейчас она попробует это умение на нем самом. Она добьется освобождения Адриана. Она должна этого добиться.

А что потом?

Неважно. Сейчас ничто не имело значения, кроме свободы Адриана.

Она наклонилась и взяла на руки Сократа.

— Я обещаю, — прошептала она ему, — я обещаю вернуть тебя твоему хозяину.

Потом она повернулась к младшему лейтенанту.

— Я готова идти, — произнесла она уверенным решительным голосом.

Когда Лорен прибыла в Вашингтон, Филлипса там не было. Она поселилась в комнате недорогого пансиона, снятой ею на неделю, и ежедневно навещала офис, но Филлипс все не появлялся. Она встретила его возле офиса только на десятый день. Лицо его расплылось в широкой улыбке. Он пригласил ее зайти и подвинул стул.

— Мисс Брэдли, примите мои поздравления. Я… наша страна… перед вами в долгу. Я только что вернулся из Балтимора, и сейчас у нас есть основания содержать капитана Кэбота в тюрьме до конца войны. — В глазах его сияли торжество и удовлетворение. — И всем этим мы обязаны вам. Как я понимаю, это именно вы вывели из строя корабль?

Лорен заставила себя скрыть испытываемое ею отвращение.

«Будь умнее», — сказала она себе.

— Что… что будет с ним?

— Сразу же после призового суда его отправят в тюрьму «Олд Капитол», — сказал Филлипс, наклоняясь вперед на своем стуле. — И он там и останется, несмотря на протесты британцев.

— В тюрьму «Олд Капитол»?

Филлипс взял из коробки на своем письменном столе манильскую сигару.

— Там держат государственных преступников, военнопленных конфедератов и политических заключенных. Наш капитан Кэбот — и то, и другое, и третье понемножку. И, кроме того, это наша самая надежная тюрьма.

— А его команда?

— Их будут держать в Балтиморе, пока призовой суд не примет решение, а потом их посадят на судно, идущее в Англию.

— Но вы говорили, что их всех освободят, — сказала она.

— Так бы оно и было, если бы капитан Кэбот так удачно не изменил положение вещей, — сказал Филлипс с широкой улыбкой, отклоняясь на спинку стула.

— Он защищал меня, — сказала она, зная истинную причину и считая, что защита обезьяны вызовет меньше сочувствия. — Разве это не имеет значения?

— Никакого, — ответил он, игнорируя умоляющие интонации в ее голосе. — Спровоцировать его на использование оружия — это гениальный ход, моя дорогая, — сказал он. — Я хотел бы отправить вас обратно в Нассау.

Теперь Лорен понимала, что ее аргументация не поможет. Он никогда не изменит своего мнения и никогда ей не уступит. Если она и дальше станет протестовать, он может насторожиться, а за последние несколько дней она разработала другой план. Так, на всякий случай.

Похоже, что в конце концов у нее развиваются способности к интриге. Не слишком утешительная мысль, но тем не менее…

Холодок, пробравший ее от похвалы Филлипса, превратился в холодную решимость. Она слышала рассказы об ужасных условиях в тюрьмах южан и в тюрьмах северян. Там была высокая смертность, свирепствовали голод и болезни.

Что, если Адриан умрет из-за нее? Даже если не умрет, что сделают с ним годы заключения?