Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

— Дорогой лорд Стратмир, не сочтите меня негостеприимной, но мои девушки привыкли иметь дело с более цивилизованными клиентами.

Лукас отступил на шаг.

— Атаман Платов — герой войны против Корсиканца. Может быть, вы не пустили бы сюда даже генерала Блюхера?

— Генерал Блюхер носит галстук!

— Ну, если дело только в галстуке, то мы это сейчас исправим. Иди сюда, Матвей. — Лукас снял с себя галстук, надел его на Платова и в мгновение ока соорудил вполне приемлемый узел под названием «любовное гнездышко». — Теперь все в порядке, друг мой.

— Боюсь, лорд Стратмир, мои девушки все равно заупрямятся.

— Вот как? — Лукас обернулся к Платову. — Она говорит, что ни одна из девушек тебя не обслужит. Что ты предлагаешь?

Платов положил руку на эфес сабли.

— Казаки никогда не отступают.

— Я тоже так думаю. Вперед!

Оба они с оружием в руках проскользнули мимо хозяйки и взбежали вверх по лестнице.

— Запри замки, Гентроп! — совсем неподобающим леди визгливым голосом завопила мадам.

Слуга нехотя двинулся исполнять приказание, но Лукас ударом ноги уже распахнул дверь, ведущую внутрь заведения. В первой комнате стояли карточные столы, за которыми в этот час было мало народу. Когда в комнату вбежали Лукас с пистолетом и Платов с саблей наголо, раздались испуганные крики. Лукас, окинув взглядом комнату, сразу же понял, что Татьяны здесь нет. Этого он и ожидал.

— Сюда, — сказал он Платову, бросаясь к двери в дальнем конце салона.

Снизу доносился зычный голос мадам, приказывавшей Гентропу немедленно послать за стражей.

— Только попробуй — и ты покойник. — Лукас угрожающе оглянулся, а Платов, взведя курок пистолета, выстрелил в зеркало над головой съежившегося слуги. — Ах, Матвей, Матвей, я ведь просил тебя проявлять сдержанность! — пожурил его Лукас.

На звук выстрела из дверей небольших комнат, расположенных по обеим сторонам коридора, высунулись женские головки с растрепанными волосами всевозможных оттенков — блондинки, рыженькие, русые, брюнетки. Заметив приближающихся мужчин, дамы торопливо скрылись. Послышались возбужденные возгласы и скрежет задвигаемых засовов.

Лукас кивнул Платову, и они пошли вдоль коридора, открывая двери одну за другой — каждый со своей стороны. Для казака это оказалось весьма познавательной экскурсией — при каждом очередном мимолетном взгляде на картину поведения англичан в интимной обстановке у него от удивления все выше и выше поднимались брови.

— Неужели вы все пользуетесь плетками? — не удержавшись, спросил он, когда они прошли половину коридора.

— Я — никогда, — заверил его Лукас.

— Тогда ты, наверное, предпочитаешь эти маленькие деревянные дощечки? Как они называются?

— Трости для телесных наказаний. Они тоже мне не по нраву. — Ударом сапога Лукас распахнул следующую дверь. С кровати на него с ужасом уставилась знакомая физиономия. — Ба! Да это, кажется, лорд Бартон! Рад видеть вас, сэр! Как поживает леди Бартон?

— Стратмир! — судорожно ловя ртом воздух, воскликнул барон. — Если вы хоть слово скажете об этом Агате…

— Обещаю молчать. А вы продолжайте — если, конечно, мы не перебили вам охоту.

Постепенно Платов дошел до конца коридора.

— Ее нигде нет, мой друг.

— Посмотрим на этой стороне, — сказал Лукас. Он не думал, что Гастингс солгал, однако Татьяну могли перевезти в другое место.

Лукас открыл предпоследнюю дверь. Там находились мужчина и черноволосая женщина — оба были так поглощены своим занятием, что даже выстрел их не встревожил.

— Извините, — пробормотал он, выходя.

Оставалась последняя дверь, которая не желала поддаваться — видимо, она была заперта изнутри на задвижку. Навалившись вдвоем, они сорвали ее с петель.

В комнате стоял полумрак. Платов тихо выругался — на кровати, скрестив ноги и сжимая в руках пистолет, сидела Татьяна и целилась в них. Она была в нижнем белье и дрожала так сильно, что даже если бы попыталась выстрелить, то наверняка бы промахнулась.

— Опусти пистолет, пожалуйста. — Лукас приблизился к ней. — Все в порядке, больше тебе не надо бояться.

Зеленые глаза Татьяны были широко распахнуты от ужаса; Лукасу пришлось очень осторожно высвободить пистолет из ее стиснутых пальцев.

— Где ты его взяла? — тихо спросил он, засовывая пистолет за пояс.

Она смотрела куда-то на пол, продолжая дрожать, и тогда он, обняв, крепко прижал ее к себе.

— Посмотри-ка, Лукас, — каким-то странным голосом произнес Платов, наклоняясь и засовывая руку под кровать. Когда он разогнулся, все увидели тело человека с искаженным до неузнаваемости лицом, высунутым языком и выпученными глазами. Даже Лукас не сразу узнал его.

— Боже мой! Это же Уиллоуби!

— Я его предупреждала, — прошептала Татьяна. — Я говорила ему, что если он прикоснется ко мне, я его убью, а он только смеялся.

— Задушен, — констатировал казак, отпуская тело, которое со стуком упало на пол. — Собственным галстуком. Чистая работа. Я и сам не смог бы сделать лучше.

Татьяна спрятала лицо на груди Лукаса.

— Я пыталась избежать этого…

— Тсс! Ни слова больше, любовь моя. Бедная моя девочка… Это убийца Казимира, Матвей, могу поклясться своей жизнью. Сколько времени ты находишься здесь с… его трупом? — осторожно спросил он Татьяну.

— Давно. Много часов. — Она всхлипнула. — Я не знала, что делать. Я никогда еще не убивала человека. — Она подняла на него глаза. — И еще я боялась, что ты никогда не придешь.

Платов деликатно откашлялся.

— Извините, мой друг, но, наверное, кто-нибудь уже послал за стражей. Чем скорее мы уйдем отсюда…

— Вы правы. — Лукас завернул Татьяну в покрывало и без труда поднял ее с кровати.

— Нет, Лукас, я не осмелюсь выйти отсюда без одежды!

Он закрыл ей рот поцелуем. Плечи его тряслись от смеха.

— Почему ты смеешься? — спросила она.

— Смеюсь над твоей щепетильностью. Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Татьяна.

— Куда мы направляемся?

— К маме, конечно.

Вслед за Платовым Лукас с Татьяной на руках спустился вниз по черной лестнице.

— Едва ли она обрадуется, — сказала Татьяна, плотнее закутываясь в покрывало.

— Наоборот, она будет в восторге. Помимо всего прочего, ты убила человека, по приказу которого меня чуть не насмерть проткнули ножом в Париже.

Кони, всхрапывая, ждали на конюшенном дворе. Грум, широко улыбаясь, отсалютовал наездникам, приложив к картузу пальцы.

Едва они успели выехать за ворота, как на улице раздались свистки полицейских.

Глава 32

К изумлению Татьяны, Далси ни единым словом не упрекнула ее за диковинное одеяние. Когда Лукас внес ее в дом, графиня засияла улыбкой.