Карен Рэнни - Пока мы не встретились

За спиной хрустнула ветка. Монкриф оглянулся и встретился взглядом с дулом мушкета. Не успел он сказать и слова, как мушкет выстрелил. Свет померк в его глазах.

– За вами следили.

Глинет обернулась на звук голоса мистера Маккларена. Старик стоял в дверях с мушкетом в руках.

– Сначала я думал, что это бродяга, но он слишком хорошо одет.

– Ты застрелил его, Саймон? – воскликнула миссис Маккларен.

– Застрелил. Он был на моей земле.

Охваченная ужасом Глинет вскочила на ноги. Никто не знал, что она здесь. Уходя из Балидона, она, как всегда, проявила осторожность и убедилась, что за ней никто не следит.

– Покажите, – произнесла она внезапно охрипшим голосом и через минуту уже стояла над распростертым телом Монкрифа. Ее тошнило от ужаса. Встав на колени, Глинет приложила пальцы к его шее, чтобы найти пульс. Слава Богу, Монкриф был еще жив.

– Надо отвезти его в Балидон.

Мистер Маккларен отрицательно покачал головой.

– Он герцог, мистер Маккларен. Думаете, его не будут искать? Обязательно будут. И что вы собираетесь делать? Позволить ему истечь кровью?

– Скажут, что я хотел его убить. Глинет захотелось дать старику по голове.

– Вы его застрелили!

– Он вторгся на мою землю.

– Скажите, что это был несчастный случай. Старик все никак не соглашался, но другого выхода не было. Монкрифа надо было отправить домой и как можно скорее оказать помощь. Или же отнести в дом к Маккларенам и надеяться, что он сам придет в чувство.

– Хорошо, – пробурчал, наконец, старик. – Так и быть, я доставлю его домой, но я не собираюсь отвечать за его глупость.

– Он не станет вас обвинять, – обещала ему Глинет, уверенная, что так и будет. Вместо этого Монкриф придумает, как обвинить в своем ранении ее, Глинет. Он с самого начала ее невзлюбил, и может быть, по праву.

Она уже осознала, что ранение Монкрифа многое изменило.

Глинет помогла мистеру Маккларену погрузить Монкрифа в повозку, уложила голову герцога на подушку и стала молиться. Только бы он выжил!

Глава 24

Наступили сумерки. Монкриф не вернулся в Балидон, и Кэтрин начала беспокоиться. Если бы он собирался задерживаться, то прислал бы известие. Он всегда думал о других.

Кэтрин трижды спрашивала Уоллеса, нет ли вестей от герцога, и трижды тот отвечал отрицательно.

Тепло ли Монкриф оделся? Может быть, он переночует в трактире? Кэтрин задавалась этими пустыми вопросами, чтобы не думать о главном: не случилось ли с ним чего?

Был и еще один вопрос: виновна ли Глинет в том, что хотела навредить своему господину?

Сколько Кэтрин ни думала, она не могла припомнить случая, чтобы Глинет на нее сердилась. Нет, домоправительница всегда держалась дружелюбно и почтительно. В Колстин-Холле их отношения хозяйки и компаньонки быстро переросли в дружбу. Во всяком случае, Кэтрин надеялась, что они были друзьями. Неужели в Глинет она так же ошибалась, как ошиблась в Гарри?

Проходили часы, тревога Кэтрин росла. Она пыталась успокоиться и говорила себе, что Монкриф способен себя защитить. Кроме того, Шотландия теперь уже не варварская страна. Здесь не приграничный район, не бывает набегов похитителей скота. Балидон расположен так далеко к югу от Северного нагорья, что дикие выходки тамошних жителей ему не грозят.

Кэтрин дотемна шагала из угла в угол по библиотеке, не в силах что-нибудь съесть или спокойно сидеть в гостиной с Гортензией. Наконец она не выдержала, и решили пройти до ворот. Ну и пусть слуги видят, что она беспокоится. Они, видно, решили, что госпожа помешалась на своем муже. Может быть, так и есть. У дверей ее встретил Уоллес.

– Ваша светлость… – мягко начал он.

Кэтрин застыла как вкопанная в ожидании самых плохих вестей. Но Уоллес просто протянул ей плащ:

– На улице холодно, ваша светлость.

– Да-да, – пробормотала Кэтрин, чуть не плача от предупредительного тона Уоллеса и его встревоженного взгляда. Очевидно, в Балидоне не только она беспокоилась о Монкрифе.

– Уоллес, может быть, нам выслать поисковую группу? Уоллес подумал и отрицательно помотал головой:

– Ваша светлость, если герцог не вернется к утру, то тогда – да. Но возможно, его что-то задержало. Лошадь могла захромать или потерять подкову.

Кэтрин кивнула, чувствуя благодарность к Уоллесу за его оптимизм. Отчего же ей кажется, что случилось непоправимое? Кэтрин знала ответ. Она ждет самого худшего потому, что самое худшее однажды с ней уже случилось.

Пока Гарри не погиб, Кэтрин не верила, что он может умереть. Теперь-то она знала, что судьба часто карает беспечных.

О Господи, как она будет жить, если что-то случилось с Монкрифом?

Кэтрин открыла дверь и вышла во двор раньше, чей Уоллес успел позвать лакея. Стоя в темноте перед замком, она подняла глаза к яркому рисунку звезд на небе.

Монкриф совсем не похож на Гарри, как солнце не похоже на луну. Конечно, они оба служили в Шотландском стрелковом полку. Оба плавали в Северную Америку. Оба были мужчинами. На этом сходство кончалось.

Лакей в теплом плаще, наконец, догнал Кэтрин. А Монкриф надел сегодня теплый камзол? Надо надеяться, что надел. С утра было еще холоднее.

Кэтрин осторожно сделала несколько шагов по гравийной дорожке, потом ускорила шаг и стала ходить туда-сюда по аллее, усыпанной опавшей листвой. Стоять на месте она не могла. Надо двигаться, чтобы не думать о самом страшном. Иначе она сойдет с ума.

Нет. Кэтрин остановилась и мотнула головой.

Монкриф сейчас появится и посмеется над ее тревогой. А потом, когда поймет, как она беспокоилась, соскочит с коня и обнимет ее.

Кэтрин двинулась вперед по дороге. Лакей следовал за ней как тень. В Балидоне Кэтрин привыкла, что кто-нибудь постоянно ее сопровождает, и уже не обращала на это внимания.

«Монкриф, вернись. Обещаю, я больше не буду так паниковать, но только вернись! Вернись, пусть никто не узнает, какая я истеричка. Я могу быть внешне спокойна, но сердце мое разрывается от беспокойства. Я все время помню момент, когда распечатала письмо с известием о смерти Гарри. Где ты, Монкриф?»

– Господи, – взмолилась она, поднимая глаза к небу, – Господи, спаси и сохрани его, отведи от него беду.

На дорожку стал опускаться туман. Казалось, плачет сама природа.

Кэтрин продрогла до костей, но не от ночного холода, а от страшных предчувствий. Она продолжала идти, не в силах стоять на месте.

Через четверть часа от въездных ворот послышался слабый шум. Кэтрин приказала лакею остаться, а сама быстро пошла вперед. Ей хотелось самой встретить Монкрифа.

«Где ты был?» – спросит она его с естественным не довольством жены. А может быть, ничего не спросит, а просто обрадуется, что он, наконец, вернулся.