Мэри Патни - Нежно влюбленные

Обладая ею первый раз, Сент-Обен сгорал от страсти, хотел подчинить ее себе. Но очень скоро он понял, что эта куртизанка на все имеет свое мнение и повинуется лишь своему разуму да интуиции. Однако виконт не хотел, чтобы все продолжалось в том же духе, и поэтому решил использовать все средства, чтобы заставить Диану изменить свое отношение к нему.

Диана прижалась к Джервазу, их губы были жадными, потому что оба боялись предстоящей разлуки. Она закрыла глаза. На ее длинных ресницах сверкали пушистые снежинки. Вечер был холодным, но их тела горели.

Джерваз крепко прижимал к себе Диану, засунув руки под меховые полы ее плаща. Вот его рука скользнула ей на грудь и ласкала ее до тех пор, пока девушка не вскрикнула от возбуждения. Затем виконт приподнял легкие юбки Дианы, и его пальцы проникли в ее лоно.

— Хочу, чтобы ты была моей, Диана, только моей, — прошептал Сент-Обен ей на ухо.

Не поддерживай Диану виконт, она бы не удержалась на ногах. Прикосновения замерзших пальцев к ее горевшей коже необычайно возбуждали ее.

— Обещай мне, Диана, что у тебя не будет другого мужчины, — хрипло произнес Джерваз.

Девушка понимала, что виконт хочет использовать страсть для того, чтобы добиться от нее обещания, которого она давать не хотела. Она считала, что с него довольно и того, что он уже получил, и не желала сулить ему большего. Неужели он хотел подчинить ее себе?! Впрочем, Мадлен не раз говорила ей, что страсть — грозное оружие, и она тоже, как и Джерваз, могла прибегнуть к нему.

Не отвечая виконту, Диана провела рукой по его телу и почувствовала, как он задрожал. Опустившись на колени, Диана потянула его за собой, припала к его губам страстным поцелуем, а затем легла на покрытую снегом землю.

Снег оказался чудесной периной, сверху они были накрыты плащом виконта, а снизу их грел соболь плаща Дианы. Слишком возбужденный, чтобы думать еще о чем-то, Джерваз одним резким толчком вошел в нее. Наслаждение было столь велико, что они почти сразу же достигли высшей точки удовольствия.

— Обещай мне, — хрипло повторил виконт, когда дыхание вернулось к нему.

Но даже в это мгновение Диана не потеряла голову. Вместо того чтобы давать ему обещание, она прошептала:

— Люби меня, Джерваз, люби, как я люблю тебя. — Ее руки лихорадочно ласкали его тело, Диана застонала. — Люби меня, — еще раз повторила она.

Они на мгновение застыли, а затем их тела, неожиданно для них самих, еще раз содрогнулись от наслаждения.

— Зачем тебе другой, Диана? — спросил Джерваз. — Тебе нужны деньги? Если хочешь, я дам тебе, сколько нужно.

Гнев охватил Диану. Как мог он использовать ее любовь для достижения своей цели?!

— Может, я не удовлетворяю тебя? — настойчиво продолжал Джерваз.

Нелегко было вести беседу, когда их тела еще не разъединились, к тому же Диана начинала мерзнуть. Почувствовав, что она дрожит, Сент-Обен вскочил и помог встать Диане. Отряхнув снег с плаща Дианы, он взял ее за руки.

— Ты должна ответить мне, Диана.

— Знаю, — едва слышно ответила она. — Ты спрашивал, почему я хочу быть свободной, ты даже делал какие-то предположения, но ни одно из них не соответствует истине.

— Но если не деньги и не страсть, то что же?! — вскричал Сент-Обен. — Или ты просто хочешь властвовать над мужчинами? Или тебе нужно разнообразие? Ответь мне!

Его слова больно ранили Диану. С неожиданной ясностью она поняла, что если он проявит большую настойчивость, то она сдастся и даст виконту обещание, которого он от нее добивается. Она окажется в маленьком — удобном и надежном — укрытии, но это будет уголок любовницы, а сам Джерваз останется свободным и будет вести тот образ жизни, который ведут все мужчины.

Их отношения строились на постели и деньгах, но в глубине души девушка понимала, что хочет, чтобы он полюбил ее. Если бы и виконт смог почувствовать к ней любовь, то вдвоем они смогли бы преодолеть все препятствия. Если же Диана поддастся уговорам Джерваза, то они оба окажутся в проигрыше.

Души у них были изранены, и раны эти могла излечить только любовь. Если бы они говорили на языке сердца, то Диана могла бы быть учителем, потому что знала, что такое дарить и принимать любовь, а Сент-Обен боялся самого слова «любовь». Если бы у них было будущее, то Диане пришлось бы учить Джерваза, как познать собственное сердце, как сделать, чтобы и Диана попала в него.

Ее руки напряженно сжались, девушка положила голову на широкое плечо Джерваза.

"Куртизанка никогда не должна влюбляться в своего покровителя», — вспомнились ей слова Мадлен. То, что она собиралась сделать, ранит Сент-Обена, и его боль отразится на ней. Однако инстинкт подсказывал ей, что она должна сейчас отказать ему.

Спасуй она сейчас — и ей не шагнуть вперед с окраины его жизни. Одна мысль о том, что она может потерять его, сводила Диану с ума, но она знала, что лишь решительный шаг поможет ей выиграть любимого мужчину.

Помолчав немного, девушка нашлась, что сказать, чтобы указать Джервазу путь.

— Нет, Джерваз. Не деньги, не постель, не жажда разнообразия, не власть. — Снежинки тихо летели между ними. — Больше всего на свете я хочу иметь рядом с собой мужчину, который любил бы меня и которого я могла бы полюбить в ответ… Честно говоря, я бы хотела выйти замуж, хотела бы иметь еще детей, хотела бы, чтобы ко мне относились как к порядочной женщине.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Я не могу дать тебе ничего этого.

— А я и не прошу этого от тебя. — Глубоко вздохнув, девушка продолжила:

— Я не хочу ничего такого, чего бы ты не дал мне по доброй воле. — Ее руки сжались. — Я полюбила тебя, но не хочу провести остаток жизни в твоей тени, поджидая, пока ты от меня устанешь. Ты хочешь меня, но страсть без любви быстро проходит. Я состарюсь, и каждый раз, когда ты будешь приходить ко мне, мне будет казаться, что я вижу тебя в последний раз. Я не смогу так жить.

Виконт открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Диана прикрыла его губы нежными пальчиками.

— Погоди, я не договорила. Ты — главный мужчина в моей жизни, но я не вижу смысла клясться тебе в верности, словно я жена тебе.

Ее щеки увлажнились, но не от снега, а от слез. Было бы куда проще дать Джервазу обещание, о котором он ее просил. Уверенность Дианы исчезла, и она добавила дрожащим голосом:

— Не можешь меня любить — пусть так и будет. Но я не могу дать тебе обещания, которого, возможно, не сдержу. И как могу я поклясться тебе в верности, если вдруг повстречаю человека, который меня по-настоящему полюбит?!

Сент-Обен резко заметил:

— Иными словами, ты хочешь сказать, что готова отдать свое тело любому мужчине, которого вынудишь жениться на тебе?