Шэна Эйби - Месть русалок

Прежде чем она смогла с возмущением что-то ответить, Роланд подошел и, нагнувшись к ней, провел губами по лбу, глядя на ее широко раскрывшиеся в изумлении глаза и чуть приоткрытый рот.

– Лихорадки нет, – заметил он спокойно.

– Зато слишком много упрямства, – ворчливо заметила Марла. Она закончила смешивать свое таинственное питье и протянула кружку Кайле. Та хотя бы не стала возражать и, сморщив нос, начала пить.

Роланд сел на край кровати, наблюдая за тем, как она пьет, как солнце сверкает в ее волосах, рассыпавшихся по плечам красновато-золотыми кольцами.

Когда она закончила, Марла забрала у нее из рук кружку и почти неслышно вышла из комнаты, только тихий шелест платья обозначил ее движение. Она закрыла за собой дверь.

Он пришел сюда только для того, чтобы просто посмотреть на нее, убедиться, что с ней действительно все в порядке, и хоть немного успокоить страх и волнение, все еще живущие в нем после этого происшествия.

Она встретила его взгляд с вызывающим видом, демонстрируя полное несогласие с тем, что он ограничил ее свободу. Он понимал ее. Но через мгновение этот вызов вдруг исчез из ее глаз, она опустила взгляд с неуверенной, тревожной улыбкой на лице.

– Я должен научить тебя плавать, – сказал он.

Она на мгновение подняла взгляд.

– Я умею плавать, – фыркнула она презрительно.

Он взял ее руку, сжал ладонями. Ее пальцы показались ему ледяными.

– Тогда мне надо научить тебя не позволять другим бить тебя по голове, когда ты стоишь, повернувшись к ним спиной.

Напряженное выражение ее лица мгновенно превратилось в чуть насмешливую, но тем не менее спокойную улыбку. И он почувствовал, как внутри у него что-то оттаяло. Наконец он смог глубоко и спокойно вздохнуть, чего у него уже давно не получалось.

– Возможно, вы намерены снабдить меня лишней парой глаз на затылке, милорд? – спросила она учтивым тоном.

Он преувеличенно резко передернул плечами.

– Ваше предположение повергает меня в ужас, миледи.

Кайла откинулась на подушки и чуть больше расслабилась. Он казался таким милым сейчас, таким заботливым и обеспокоенным. Она проследила за его взглядом. Он смотрел, не отрываясь, на их переплетенные пальцы. Она просто не знала, что ей делать с ним, что сказать. Как обычно, подумала она беспомощно.

– Никогда больше не покидай замок без сопровождения, – сказал он, обращаясь к их сомкнутым рукам.

Ей показалось, она не совсем расслышала.

– Не покидать?..

– Без сопровождения.

– Но это же нелепо!

– В действительности, я не хочу, чтобы ты вообще бродила где-нибудь одна, даже по замку. Рядом с тобой теперь всегда кто-нибудь будет рядом.

Кайла от возмущения чуть не задохнулась.

– Я не ваша рабыня, милорд!

Его взгляд был непреклонен.

– Нет. И все же ты сделаешь так, как я сказал.

Она попыталась выдернуть руку, но он сжал пальцы, лишив ее возможности двигаться. Он поднял взгляд и встретился с ее сверкающими серебристо-голубыми глазами. Она видела, как его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах и снова опустился на руки.

– Я не шучу, Кайла. Ты теперь ни на минуту не останешься одна даже в этих стенах, даже в этих покоях. И если ты захочешь покинуть замок, то сначала ты должна сказать об этом мне. – Он услышал ее резкий вздох. – Я и только я буду решать, возможно ли это в данный момент.

– Ты не можешь говорить это серьезно!

– Я думал, ты знаешь меня лучше.

– Это же, – она на мгновение замолчала, подыскивая слово, – простая случайность. Или ошибка. Может быть, это был вор, или какой-то чужак…

– Здесь, на Лорее, нет ни чужаков, ни воров. И это не было случайностью. Никто не станет бить случайно графиню Лорей куском дерева по голове.

Это и в самом деле казалось настолько очевидным, что ей нечего было возразить. Она попыталась придумать другое, более правдоподобное объяснение, но ничего не приходило в голову.

– Мы не знаем, как и почему это произошло, Кайла. И до тех пор пока этот человек, – он позволил себе чуть заметную зловещую усмешку, – не будет задержан, тебе придется меня слушаться. Я в ответе за твою безопасность. Я не допущу, чтобы с тобой случилось то же, что и с твоей матерью.

Он позволил себе сделать выразительную паузу, сам хорошенько не представляя, что имел в виду, но уверенный, что эти слова подействуют на Кайлу.

Буря эмоций и мыслей, захвативших Кайлу, оказалась настолько сильной, что она не могла облечь все это словами.

Нет, нет, я не хочу жить в вечном страхе, задыхаться здесь в четырех стенах!

– Ты не можешь меня удержать, – сказала она, чувствуя, как невыразительно звучит ее голос по сравнению с тем, что она сейчас чувствует.

Он надменно приподнял брови, выражая свое недоумение.

– Могу, – просто сказал он.

– Но что, если ты так никогда и не найдешь этого человека? Что тогда?

Отчаяние, овладевшее ею, заставило ее голос звучать слишком резко – резче, чем ей бы хотелось.

– Ну что ж. Тогда тебе придется привыкать к той компании, которая у тебя будет.

Роланд выпустил ее руку и встал, снова поцеловав в лоб, прежде чем она успела отреагировать на его слова. Кайла резко села на кровати, в ее глазах засверкали молнии, и Роланд поспешил уйти, не дожидаясь грома.

Она слышала, как он отдает распоряжение страже у дверей их спальни – должно быть, стража была повсюду, – а затем снова наступила тишина. Кайла осталась одна.

От чая Марлы ее опять потянуло в сон. Она уже пожалела, что выпила его. Ей надо было о многом подумать, спать совсем некогда. Она вновь хотела рассердиться. Она снова хотела обидеться.

Роланд по-прежнему командует ею, причем без всяких усилий добивается всего, чего хочет. Конечно, он создан для того, чтобы командовать. Кайла не представляла его без этого невидимого, но в то же время ясно ощутимого ореола власти. Он был главнокомандующим здесь, над тремя островами, и там, на большой земле, он имел огромное влияние даже на короля, что уж говорить об обычных людях, многие из которых его просто боялись и сжимались под его грозными взглядами.

Но она не относилась к обычным людям. Она не боялась его. И он не был ее господином, неважно, что бы там ни говорила об этом церковь или он сам.

Так она думала, но еще до того, как ленивая сонная волна накрыла ее, утянув в глубь сладкой дремоты, у нее в голове успела появиться еще одна мысль: Роланд беспокоится о ней, он хочет, чтобы она была в безопасности. В его взгляде она заметила тревогу, она была в этом уверена. Неподдельную, сильнейшую тревогу.