Ольга Лебедева - Игры кавалеров

И Петр Кириллович с жаром принялся за дело, сдувая пыль со старинных манускриптов, роясь в церковных книгах, скрупулезно изучая сводки военных потерь и реестры пропавших без вести в лихую годину неприятельского нашествия.

В скором времени он пришел к ошеломительному открытию. Оказывается, в России, совсем неподалеку от двух столиц — холодного официального Петербурга и негласной столицы капитала, богатой, купеческой Москвы прозябало минимум три молодых барышни в полнейшем неведении о том, что они уже год как могли бы претендовать на богатые наследства оборвавшихся старинных дворянских родов. Капиталы их пребывали в целости, многие и приумножились, будучи помещены в заграничных банках; поместья же избежали разорения войны и большей частью отошли государству, в то время как их вполне можно было востребовать, имея документы на право наследство.

Другое дело, что такого рода лакомые документы мог выправить именно Петр Кириллович, большой знаток русской старины и дока по части отслеживания родственных связей и сопоставления оных. Только он мог узреть в обособленном древе какого-либо дворянского рода веточку или даже единственный росток, привитый вследствие брака с другого могучего древа, ныне уже увядшего. И доказать эту связь, что зачастую пахло большими, огромными деньгами и богатыми родовыми имениями, Петр Кириллович сумел бы, разумеется, при известной ловкости и личном интересе.

Вот тогда граф Орлов и предложил обер-секретарю взаимовыгодную сделку.

В те поры у красавца-графа образовался узкий кружок приятелей, отпрысков старинных дворянский фамилий, пребывавших подобно Орлову в финансовых и имущественных затруднениях.

— Они будут рады составить счастье какой-нибудь провинциальной дурочки, коли вы, Петр Кириллович, сделаете ее богатою наследницей, — заверил Оленина-старшего граф. — И при этом, поверьте, готовы оценить ваши услуги по достоинству!

Дядюшка Евгения согласился не медля. И дальнейшее было уже, как говорится, делом техники. Обговорив сумму своего вознаграждения в каждом конкретном случае, Петр Кириллович, однако ж, выставил еще одно непременное условие. Граф должен был принять в «предприятие», как они отныне договорились именовать свое деловое соглашение, племянника Петра Кирилловича, молодого Евгения, служащего по дипломатическому ведомству.

— Полагаю, вам, граф, мой протеже придется по сердцу, — заверил Орлова дядюшка. — Я принимаю участие в судьбе юноши, поскольку дал в том твердое слово его родителям по достижении Евгением совершеннолетия. Устроил его в дипломатический корпус, выхлопотал службу за границей… Но семья его, мягко сказать, небогата, а молодость требует своего.

— Почту за честь, — поклонился знатоку архивных дел граф Орлов. — У нас уже сформировался узкий круг, так сказать, потенциальных женихов. Этакая гвардия Гименея, жаждущие успешного супружества…

Орлов криво усмехнулся, и ответом ему была тонкая, понимающая улыбка обер-секретаря.

— Все достойнейшие люди, смею вас уверить, — заметил светский лев. — И мы почтем за честь принять в свой круг вашего племянника.

— Благодарю, — с достоинством поклонился дядюшка, еле удерживаясь от настойчивого желания потереть руки. — Стало быть, я как пойнтер на охоте, буду выслеживать для вас болотную дичь?

— Именно что болотную, — довольно хохотнул в ответ граф. — Сами посудите, любезный Петр Кириллович, что и взять с этих провинциальных дурочек окромя их будущего капитала?

— А коль скоро я выслежу для вас достойную добычу, дело уж за вами, — шутливо погрозил графу обер-секретарь. — Впрочем, полагаю, такие блестящие светские львы, как вы, граф, способны увлечь в свои сети и глупенькую куропатку, и осторожную глухарку, и жирненькую тетерочку.

— Именно, — засмеялся Орлов. — Клянусь своею фамилией, перед истинным мужским обаянием им не устоять. Орлы всегда выследят добычу, только шепните им на ухо — где и кто.

И два пройдохи, старый и молодой, подмигнули друг другу.

— Так я и оказался в доверенном, строго секретном кругу этих пресловутых «гвардейцев Гименея», — признался Евгений, прерывая на миг свой удивительный рассказ. — И пребывал бы там и по сей день — молодость, знаете ли, не порок. Но сейчас желаю покинуть сей сомнительный кружок, оттого и вызвался встретиться с вами под предлогом доставки письма от Татьяны Дмитриевны.

Ольга немного помолчала, обдумывая историю Оленина. После чего слегка пожала плечиками.

— Все это, безусловно, интересно и занимательно, сударь, — сказала она. — Но только мне невдомек, при чем здесь моя подруга?

— Вы разве еще не поняли, сударыня? — тихо спросил Оленин, глядя на Ланскую. Лицо его стало бледным, и на нем резко обозначились глаза, горящие странным, почти что лихорадочным блеском.

— Что именно, сударь? — холодно уточнила Ольга.

— Единственно то, что ваша подруга, госпожа Ларионова — богата, — последовал ответ молодого человека.

Как ни крепилась Ольга, но при этих словах Оленина она громко расхохоталась.

— Это вздор, сударь, — заявила, наконец, сумев взять себя в руки, Ольга. — После смерти папеньки Татьяна бедна как церковная мышь. Все, что у нее есть, — эта Ларионовка с сотней душ, да пруд, да лесные угодья…

— Все это сейчас не имеет ровным счетом никакого значения, — покачал головою Оленин. — Неужто вы до сих пор не поняли — госпожа Ларионова не случайно стала добычей этой своры охотников до богатых наследниц? Она — наследница. Это доказал мой дядюшка, чтоб ему пусто было…

Ольга почувствовала, как сердце медленно падает куда-то вниз, на самое донышко ее существа.

— Чья? — пролепетала она.

— Князя Мещерского, — медленно произнес молодой человек. И совсем уж еле слышно прибавил: — Того самого.

— Мещерского?

Ольгины глаза округлились, она взирала на Оленина в полнейшем изумлении. — Золотого вдовца? Измаильского «Турки»? «Али-Бабы»?

И теперь Оленин лишь молча кивнул.

А Ольга медленно опустилась на стул. Силы вдруг покинули ее в мгновение ока. Столь невероятным было известие, только что сообщенное этим странным, застенчивым молодым человеком!

4. НАСЛЕДСТВО РУССКОГО АЛИ-БАБЫ

О московском князе Мещерском, обладателе сокровищ Измаила, с давних пор ходило немало легенд в высшем свете. Несмотря на то что старый князь давно почил в бозе, а самих драгоценностей никто толком и в глаза не видел. Тем не менее уже двадцать четвертый год со времени взятия неприступного форпоста на Дунае не скончались всяческие толки и пересуды о турецкой казне, якобы зарытой янычарами паши, покуда в крепости шел яростный шестичасовой бой. Сейчас крепость уж год как стала российскою, но до сих пор искатели приключений нет-нет да и появлялись в ее окрестностях с ломами и заступами.