Уилла Кэсер - Погибшая леди

— Вот как вы ведете свои дела, судья! Хорошенький пример для вашего племянника, — и, выглянув в открытую дверь, она кивнула вскочившему Нилу.

Нил остался на месте и наблюдал, как миссис Форрестер отказалась сесть на предложенный ей стул и протестующе подняла руку, когда судья любезно показал на виски. Она стояла перед столом судьи в своей длинной котиковой шубе, из-под воротника которой выглядывал алый шарф, и в меховой шапочке с приспущенной на лоб короткой коричневой вуалью с мушками. Эта вуаль, однако, никоим образом не скрывала ее прекрасных глаз, темных и лучистых под дугами бровей на белом лбу. Мороз не разрумянил ей щеки — ее кожа своей благоуханной хрустальной белизной всегда вызывала в памяти белую сирень. Миссис Форрестер достаточно было лишь взглянуть на вас, и вы сразу оказывались во власти ее очарования. Это происходило мгновенно, устоять перед ней не могли даже самые толстокожие. И сейчас Нил видел, как фермер-швед уже неуклюже поднимается со стула и лицо его расплывается в широкой улыбке. Оно и понятно: миссис Форрестер у всех вызывала расположение. Стоило ей кивнуть, проходя мимо, или бросить на вас беглый взгляд — и вам казалось, что вы уже давно ее знаете. Чем-то неуловимым она тут же приковывала к себе внимание: невозможно было оторваться от ее глаз — живых, смеющихся, откровенных, всегда чуточку лукавых, от ее губ, так много говоривших без слов. Вас сразу пленяли ее хрупкость и грациозность.

— Не могли ли бы вы с Нилом пообедать у нас завтра, судья Помрой? И не одолжите ли мне на это время вашего Тома? Мы только что получили телеграмму от Огденов, они собираются заехать к нам по пути из восточных штатов. Ездили за дочкой, забирали ее из школы, у нее, кажется, была свинка. Им хочется попасть домой к Рождеству, но дня на два они остановятся у нас. Ну и, может быть, заглянет еще Фрэнк Элингер из Денвера.

— Что может доставить мне большее удовольствие, чем обед с вами, миссис Форрестер? — велеречиво ответил судья.

— Благодарю! — шутливо поклонилась миссис Форрестер и повернулась к дверям, ведущим в заднюю комнату. — Нил! Не можешь ли ты на некоторое время оторваться от работы и отвезти меня домой? Мистера Форрестера задержали в банке.

Нил надел полушубок из волчьего меха. Миссис Форрестер взяла его под руку, и, быстро пройдя длинный коридор, они спустились по лестнице и вышли на улицу.

У коновязи стояли ее двухместные сани, казавшиеся ярко раскрашенной игрушкой рядом с фермерскими розвальнями и повозками. Нил укутал миссис Форрестер в бизонью полость, отвязал пони и вскочил в сани. Не дожидаясь команды, лошадки помчали их вниз по звенящей от мороза улице, пересекли по льду ручей и затрусили по обсаженной тополями аллее к дому на холме. Лучи вечернего солнца блестели на покрытых снежной коркой лугах. Тополя казались еще прямее и выше — зимой без листьев вид у них был озябший и суровый. Болтая с Нилом, миссис Форрестер повернулась к нему и, чтобы защититься от ветра, прикрыла лицо муфтой.

— Нил! Я на тебя рассчитываю. Ты должен помочь мне развлекать Констанс Огден. Не сможешь ли ты послезавтра приехать к нам днем? Не возьмешь ли ее на себя? Приезжай после обеда, ведь у тебя пока еще не так много клиентов, — она лукаво улыбнулась. — А иначе, как прикажешь занимать девятнадцатилетнюю девицу? Эта ведь еще и в колледже учится? Я не умею вести ученые беседы.

— А я и подавно! — воскликнул Нил.

— Да, но ты-то молодой человек! Может, ты ее чем-нибудь заинтересуешь? Говорят, она хорошенькая.

— А вы как считаете?

— Я давно ее не видела. Как тебе сказать? Раньше на нее заглядывались. Ярко-голубые глаза и роскошные золотистые волосы. Впрочем, не золотистые, — она скорее то, что называется «пепельная блондинка».

Нил и раньше замечал, что, описывая красоту других женщин, миссис Форрестер всегда несколько иронизирует.

Сани остановились перед домом. К лошадям из кухни вышел Бен Кизер.

— В шесть надо съездить за мистером Форрестером, Бен. Нил, зайди на минутку, погрейся.

Она провела Нила в холл через небольшой тамбур, защищавший вход в дом от зимних ветров.

— Повесь свой полушубок и проходи.

Нил последовал за ней в гостиную и сел там в большое кресло, в котором капитан Форрестер любил вздремнуть после обеда. В камине с черной мраморной полкой пылал огонь. Комната была довольно темная, заставленная книжными шкафами орехового дерева с застекленными дверцами и резными украшениями наверху. На полу лежал красный ковер, на стенах висели большие старомодные литографии: «Последний день Помпеи. Дом трагического поэта» и «Шекспир читает стихи королеве Елизавете».

Миссис Форрестер куда-то вышла и вскоре вернулась, неся на подносе графин и рюмки для хереса. Она поставила поднос на курительный столик, налила Нилу и себе и примостилась на ручке одного из кресел. Протянув к горящим в камине углям маленькие ноги, обутые в туфельки с серебряными пряжками, она медленно потягивала херес.

— Хорошо, что нынче вы не уедете после Рождества, — сказал Нил. — Как я помню, вы праздновали Рождество в Суит-Уотере всего один раз?

— Боюсь, в этом году мы застрянем здесь на всю зиму. Мистер Форрестер считает, что переезды нам не по средствам. Мы и не заметили, как вдруг страшно обеднели!

— Как и все, — угрюмо заметил Нил.

— Да, как и все. Только не стоит впадать от этого в уныние! — она снова наполнила рюмки. — К вечеру я люблю позволить себе рюмочку хереса. А мои друзья в Колорадо-Спрингсе сейчас пьют чай, как англичане. Но если я начну пить чай, я сразу почувствую себя старухой! К тому же херес полезен мне для горла.

Нил вспомнил о каких-то слухах, будто у миссис Форрестер слабая грудь и иногда случаются сильные кровохарканья. Но, глядя на нее, в это верилось с трудом — хрупкая с виду, она излучала кипучую энергию.

— Впрочем, Нил, тебе я, наверно, и так кажусь старухой, давно пора надеть чепец и довольствоваться чаем!

Нил сдержанно улыбнулся.

— Для меня вы какой были, такой всегда и останетесь, миссис Форрестер.

— Да? Какая же я по-твоему?

— Красавица! Вы красавица — и все тут!

Наклонившись, чтобы поставить рюмку, миссис Форрестер потрепала Нила по щеке.

— Ну и ну! Похоже, с Констанс ты не ударишь лицом в грязь! — и серьезно добавила: — Но мне приятно, что ты так думаешь. Мне бы хотелось всегда тебе нравиться и чтобы ты заходил к нам почаще. Приходи с дядей, тогда нас будет как раз четверо для виста. Мистер Форрестер по вечерам не может обойтись без карт. Как тебе кажется, Нил, он не стал хуже выглядеть? Меня пугает, что в последнее время он какой-то неуверенный. Ну да ладно! Будем надеяться на лучшее, — она подняла свою недопитую рюмку и стала рассматривать ее на свет.