Барбара Картленд - Укрытые любовью

«Я не должна больше допускать этого», — решила Надин. Впрочем, она знала, что ее хозяин отличается терпимостью, к тому же сейчас он очень обрадован визитом великого визиря.

Нанк Осман был весьма амбициозным человеком и намеревался стать не только богаче, но и гораздо влиятельнее. Надин подозревала, что пределом его мечтаний был титул паши, что он подкупил множество министров и иных власть предержащих, дабы достичь своего нынешнего положения. Интересно, что он еще собирается импортировать из Европы? А может, нечто новое вывозить? В любом случае это принесло бы доход казначейству Турции.

А у казначейства, как и у всего остального в стране, дела шли очень плохо. Да и могло ли быть иначе, если султан не ведал никаких ограничений?

Только этим утром она услышала от слуги последние новости из королевского дворца:

— Султан играет с петухами и курами в великолепии золотых приемных залов, а придворные должны невозмутимо смотреть, как султан бегает за перепуганными птицами по всему дворцу. — И продолжал со смехом: — А когда он их поймает — знаете, что он делает?

— Не представляю, — ответила Надин.

— Он вешает им на шеи высшую награду Османской империи за храбрость! — захихикал слуга. — А дворцовые слуги должны следить, чтобы ни один петух или курица не появлялись без приказа!

Несомненно, султан был сумасшедшим, просто сумасшедшим!

Впрочем, глупо было бы комментировать услышанное, и потому Надин молчала.

От жен Нанка Османа она слышала, что у Абдула Азиза есть любимая рабыня, шестнадцатилетняя девушка с Кавказа по имени Мири Ханум. Султан проводит с ней каждую ночь и большую часть дня.

Понизив голос, мать Рами рассказывала:

— Султан дал Мири денег. Много, очень много денег!

Она назвала сумму, которая в пересчете равнялась миллиону фунтов.

Все это звучало неправдоподобно, однако доходившие из дворца слухи неизменно подтверждали это.

Придворные должны были опускаться на колени и целовать ноги владыки перед тем как обратиться к нему.

Дела правительственной канцелярии пришли в упадок, так как султан отказывался читать бумаги, написанные обычными чернилами. Он требовал, чтобы любой принесенный документ был написан чернилами красного цвета.

Надин понимала, что большая часть этих историй — всего лишь досужие вымыслы прислуги, но все же задумывалась над тем, что ждет их — и, конечно, ее в том числе — в будущем.

Раньше она чувствовала себя в Турции в безопасности, теперь же эта уверенность исчезла. Страну наводнили русские шпионы, и действовали они весьма успешно.

Не исключено, что ей придется уехать. Она в страхе подумала о том, что ей некуда податься, одной, без родителей. К тому же у нее не было денег. Она откладывала каждый грош, который платил ей Нанк Осман, однако он был слишком деловым человеком, чтобы проявлять великодушие. Надин знала, в глубине души он считает, что крыша над головой и стол — вполне достаточная плата за ее услуги. Каждый месяц он нехотя платил ей небольшую сумму в турецкой валюте, но было ясно — за пределами страны на эти деньги ничего не купишь.

Впрочем, сейчас у Надин не было времени на размышления.

Она играла с Рами, которая перестала слушаться, потому что хотела быть с отцом.

— Подарки дня Рами, — без конца повторяла она.

Девушка надеялась, что великий визирь не засидится долго, а после его ухода Нанк Осман захочет увидеть дочь.

Однако прошло целых два часа, прежде чем визирь наконец уехал.

Тогда Нанк Осман поднялся наверх с подарками, и Рами была в полном восторге. Она сидела на коленях у отца, открывая одну коробку за другой. Но вскоре устала, и Нанк Осман сказал:

— Ее надо уложить спать. Я буду здесь завтра целый день и уделю ей большую часть времени.

— Она будет просто счастлива, — ответила Надин. — Сегодня она очень устала, но завтра расскажет вам маленький стишок по-французски. Надеюсь, вам это понравится.

Нанк Осман улыбнулся.

— Я буду очень рад.

Он поцеловал дочь и встал.

— Вы очень понравились великому визирю, мадемуазель — вдруг сказан Нанк Осман. — Он считает, что я поступаю правильно, обучая дочь французскому в таком юном возрасте.

— Это самое лучшее время, — согласилась Надин. — Через несколько лет она будет говорить так же бегло, как любой французский ребенок. А потом мы с ней начнем учить итальянский или любой другой язык по вашему выбору.

Она действительно надеялась прожить здесь еще долго, хотя у нее уже появились некоторые сомнения на этот счет.

Когда Нанк Осман ушел, Надин вернулась в свою комнату.

Она использует немного личного времени дня чтения, прежде чем присоединится к другим женщинам дома.

Будучи необразованными, они не интересовались книгами и газетами, и Надин трудно было находить общие темы для разговора с ними. Их занимали только новые наряды и драгоценности, дабы ублажать своего господина и повелителя.

Нанк Осман читал в основном финансовые отчеты и книги о торговле. Но в его городском доме было много книг, преимущественно старых и несовременных, однако среди них попадались довольно интересные.

Надин упросила слуг привезти несколько книг в летний дом.

Теперь она читала книгу на арабском языке об истории Египта.

Надин не раз бывала с отцом в Египте и могла свободно говорить и читать по-арабски.

Книга повествовала об ужасающих зверствах Мехмета Али, творившихся в те времена, когда Британия воевала с Наполеоном.

Сын албанского рыбака-мусульманина, Мехмет Али был спасен во время битвы на море — его подобрало судно Нельсона. Спасенный оказался коварным человеком и настоящим военным гением. Он не мог читать и писать, однако гордился своим умением читать по лицам.

После разгрома Наполеона в Египте турецкий султан поручил Мехмету Али разбить британские войска. Свою победу он отпраздновал довольно своеобразно: вошел в Каир по улице, вдоль которой были расставлены пики с насаженными на них головами англичан.

А однажды Мехмет Али пригласил пятьсот предводителей революционных войск на роскошный ужин в каирской цитадели. Когда гости покончили с едой, хозяин приказал запереть все двери и убить приглашенных. Лишь одному чудом удалось сбежать.

Эта книга из библиотеки Нанка Османа еще раз напомнила девушке о том, что турки отличные, но очень жестокие бойцы.

Каждая новая история приводила ее в более сильное смятение, однако она заставляла себя спокойно размышлять.

Надин хотела оставаться всего лишь французской учительницей мусульманской девочки без какого-либо намека на свою значимость, чтобы чувствовать себя в безопасности.