Вирджиния Хенли - Дурная слава

– Так я и думал! Ты не из прислуги. Признавайся!

Джори была потрясена.

– Откуда вы знаете, милорд?

– Служанки довольно грубые на ощупь. Ты – из другого теста. Подозреваю, что ты камеристка какой-нибудь благородной дамы. – Он ухмыльнулся. – А она знает, что ты утащила ее подвязки?

Облегчение волной накатило на Джори. «Благодарение Богу, он думает, что я служанка».

– Неудивительно, что ты меня остановила. Ведь ты заслуживаешь кое-чего получше поспешной случки в кустах. Придешь в мои покои?

Джори облизала губы и ощутила вкус его поцелуев. Желание с новой силой вспыхнуло у нее в крови. Этот ужасный Уорик завораживал ее. Надо спасаться, и как можно быстрее, пока он совсем не зачаровал ее. Джори спрыгнула с его колен.

– Уже поздно… Мне надо идти… Мои обязанности…

– Я не отказываюсь от мысли пригласить тебя. – Он не сводил с девушки темных глаз. – Придешь ко мне завтра вечером?

Джори с жадностью вглядывалась в его лицо. «Он обладает невидимой силой, которая влечет меня как магнитом. Как же я могу отказать?»

Губы рыцаря изогнулись в самоуверенной улыбке.

– Я знаю, ты не откажешь мне, малышка.

Джори сделала шаг назад, развеивая чары, потом развернулась и побежала.

Уорик вернулся в зал и с облегчением обнаружил, что помост почти опустел. Королева удалилась, будущая невеста тоже исчезла. С полдюжины графов беседовали с королем. Уорик решил к ним присоединиться. Взяв кружку эля с подноса у слуги, он осушил ее одним глотком и, пока шел по залу, успел получить от знатных дам, сопровождающих мужей на королевскую свадьбу, три весьма откровенных предложения и еще два, выраженных более деликатно. Гай де Бошан привык к женскому вниманию. Его темный хищный облик в сочетании с бранной славой служил достаточным искушением. А если добавить к этому разговоры о его успехах у женщин, то неудивительно, что множество смелых матрон горели желанием поиграть с огнем, чтобы на себе испытать обжигающее пламя его страсти.

Уорик шел, не обращая внимания на женские взгляды. Минувшие годы досыта накормили его распутной любовью знатных дам.

– Уорик, отчего ты не остался с нами на помосте? – спросил король Эдуард.

– Ваше величество, я не хотел омрачать торжества в честь предстоящего бракосочетания Глостера своими возражениями против утверждения новых налогов, которое вы собираетесь потребовать у парламента. – Де Бошан поднялся на помост и встал рядом с Глостером.

– Кто тебе сказал, что я намерен созвать парламент?

– Виндзор так близко от Вестминстера. Ручаюсь, вы не упустите случая сделать это, пока мы все собрались здесь на свадьбу.

– Разумеется, не упущу. Надо принять решение. Мои переговоры с Филиппом Французским ничего не дали. Растет вражда между английскими моряками юго-восточных портов и нормандскими рыбаками, которые незаконно ведут лов в наших водах. Филипп воспользуется этим предлогом, чтобы захватить Гасконь, последнее из наших французских владений.

– Ваше величество, вы планируете начать войну с Францией? – напрямик задал вопрос Джон де Варенн.

– Именно так. Я собираюсь ввести войска во Фландрию и захватить ее. Еще одну армию пошлю, чтобы отобрать Гасконь, если Филипп дерзнет сунуть туда нос.

– Война-дорогое удовольствие, ваше величество. Лично я не желаю платить больше налогов, – снова возразил Уорик.

В разговор вмешался Роджер Байгод, граф Норфолк:

– Раз речь зашла об этом предмете, то, должен сказать, я тоже возражаю против созыва парламента и полностью согласен с Уориком.

– Деньги мне нужны, – веско заявил Эдуард. – Нравится вам это или нет, собрать их необходимо.

«Предполагается, что мы станем танцевать под королевскую дудку», – подумал де Бошан. Он понимал, что король вступает на опасную тропу, ибо такое повышение налогов нарушало Великую хартию вольностей.

Тут в разговор вступил Джон де Боун, граф Херефорд:

– Джентльмены, не будем ссориться, по крайней мере, до тех пор, пока Глостер не сыграет свадьбу. Позже, в Вестминстере, мы обсудим наши разногласия.

Эдуард, желавший оттянуть предстоящее сражение с людьми до конца свадебных торжеств, с облегчением приказал подать всем вина.

– За здоровье жениха! – провозгласил король и поднял кубок. Графы последовали его примеру. – Гилберт Глостер! Да пошлет тебе Бог множество сыновей!

Иметь сына и наследника – это составляло основу чаяний каждого феодала. У самого короля Эдуарда родилось четверо сыновей, но трое из них умерли, не достигнув зрелости, и теперь у него оставался только один. Де Варенн не имел законного сына. У Байгода была только дочь. Все завидовали де Боуну, имевшему двоих взрослых сыновей.

Уорик хлопнул своего друга Глостера по спине. Его темные глаза заискрились весельем.

– Король полагает, что как только ты сделаешься его зятем, то станешь поддерживать любое королевское начинание.

– Он просто заблуждается, – подмигнул Гилберт.

– Да, нелегко мне придется. Надо будет выбирать, у кого из вас нрав круче. Плантагенет страшен в гневе, но мне случалось и тебя видеть в ярости, она способна землю спалить.

Гилберт недоверчиво посмотрел на друга.

– Ты и сам не отличаешься кротостью. Просто бешеный. Недаром про Уорика ходят легенды.

– Только если меня разозлят. Я научился сдерживать бешеных псов своего темперамента и горжусь этим.

Сзади подошел Эдуард и положил руку на плечо Гилберта:

– Завтра я устрою в твою честь охоту. Полагаю, оленина – лучшее блюдо для свадебного стола.

Джори раздвинула портьеры в спальне принцессы и впустила бледный утренний свет.

– Чудесный день, Джоанна. Надеюсь, вчерашний пир оправдал все твои надежды?

– Не надо иносказаний. Ты хочешь узнать, оправдал ли мои надежды Глостер? – Принцесса откинула одеяло. – Он действительно оказался лучше, чем можно было рассчитывать. Не обижался, если я его игнорировала. Не задавался и не пытался продемонстрировать превосходство. И не льстил мне. По возрасту Глостер мог бы быть моим отцом, но он, во всяком случае, не подхалим. – Джоанна сунула ноги в тапочки и надела пеньюар. – А вот после пира я чуть не взвыла от тоски. Королева пожелала, чтобы я продемонстрировала всем свадебные дары, которые выставлены в Длинной галерее. Дело на десять минут, но тянулось целых два часа. Королева и придворные дамы с необыкновенным интересом рассматривали каждую золотую чашу и каждую серебряную вилку. Я же подумала, не заколоться ли одной из подобных штук, просто чтобы хоть чем-то развлечься.

Джори засмеялась.

– Разглядывать богатые дары – одно из самых больших удовольствий на королевской свадьбе, – с улыбкой заметила она.