Бетина Крэн - Неотразимый обольститель

Вскоре Беатрис выяснила, что все внимание мужа занимал его бизнес. Слияние компаний, поглощение или покупка одной компанией другой, заключение сделок, конкуренция и попытки обойти законодательство – вот что заставляло его старое сердце биться быстрее. Только когда она заинтересовалась его делами, Мерсер фон Фюрстенберг начал испытывать к ней иные чувства, отличавшиеся от прежних неловких и непылких моментов близости. Постепенно она становилась скорее его ученицей, чем женой. А после того, как Беатрис заработала свою первую тысячу на переводе акций, муж стал регулярно обедать с ней вдвоем и представил ее своим скептически настроенным партнерам.

За семь лет брака она научилась прекрасно разбираться как в бизнесе, так и в мужском характере. Теперь Беатрис понимала, что движет мужчинами, понимала их образ мыслей и почему они относятся к женщинам с таким пренебрежением. И еще она поняла, что если представительницы суфражистского движения не намерены еще лет семьдесят ждать доступа к урнам для голосования, то им необходимо менять тактику.

Что требовалось движению, так это несколько «карманных» политиков, то есть мужчин, которые будут действовать по принципу «ты – мне, я – тебе» и для достижения своих целей станут поддерживать суфражисток. А что требовалось исполнительному комитету – так это демонстрация того, как приобрести силу и влияние. Она поудобнее устроилась на сиденье кареты и продолжала размышлять. Им нужен «карманный» политик? Так что же? Беатрис купит им его!

Она была настолько поглощена своими мыслями, что не сразу сообразила, что карета затормозила и стоит уже несколько секунд. Выглянув в окошко, Беатрис ничего не увидела в темноте. В этом не было ничего необычного. Главные улицы города решили освещать электричеством, а пока они часто оставались вообще без освещения. Снаружи раздался глухой стук, и карета тяжело накренилась, как будто Рукарт, ее кучер-немец, решил спрыгнуть на землю. Через мгновение раздались голоса, и Беатрис прислушалась, пытаясь разобрать, о чем идет речь. В обмене репликами могучий тевтонский бас Рукарта не участвовал. Она снова прижалась лбом к оконному стеклу. Рядом с лошадьми вертелись какие-то фигуры. Нахмурившись, Беатрис откинулась на спинку сиденья. В чем все-таки дело?

Привычка всегда контролировать ситуацию заставила ее решительно распахнуть дверцу кареты. Двое застигнутых врасплох мужчин едва успели отскочить. Они были ошеломлены не меньше ее.

– Что тут происходит? – Беатрис мельком оглядела их – крепко сбитые, в простой одежде... ничего примечательного или опасного.

– Ничего, мэм. – Ответивший получил от второго локтем под ребра, и прббурчал: – Но этот же еще не пришел.

– Где мой кучер?

– Э-э-э...

– Ну, он... это...

Парочка обеспокоенно переглянулась. Беатрис, держась за дверцу, выглянула из кареты и обнаружила Рукарта под забором.

– Да что же это такое? – Беатрис снова взглянула на молодчиков, начиная осознавать, что ей грозит какая-то опасность. Она позвала Рукарта, но тот не откликнулся. – Что вы с ним сделали?

– Ему не больно, – ответил один из нападавших, исподлобья глядя на нее сердитыми глазами.

– Отдавайте ваши дра-го-ценности, мэм, – протягивая руку, потребовал другой. – И вам тоже не будет больно.

– Отстаньте от меня! – приказала Беатрис. Она попыталась выйти из кареты с другой стороны и обнаружила, что дверца не открывается. Ее экипаж задержали, возницу оглушили, а ее... захватили!

– Мы же сказали: отдавайте ценности, и... и...

– Мы не шутим, – закончил второй за первого, обеспокоенно глядя в конец аллеи, куда достигал свет, зажегшийся наконец на главной улице. Их в любой момент могли обнаружить. – Лучше все сами отдайте, мэм.

– Ни за что! – Казалось, кто-то заставил ее обеими руками прижать кошелек к груди, так что теперь оба грабителя увидели его.

– Не будите во мне зверя, – предупредил первый, вынимая из-за спины дубинку.

– Кто-то уже сделал это до меня, – выпалила Беатрис, в душе ужаснувшись своему нахальству.

Один из нападавших вцепился в кошелек, бормоча:

– Давай сюда.

Она дернула кошелек назад, потеряла равновесие и упала... на руки второму грабителю.

– Нет! Отпустите! – Беатрис крутилась и извивалась, пытаясь освободиться. Но бандиты были гораздо сильнее. Ее охватила паника, и, ощущая их руки на своем теле, она сделала то, чего не делала никогда в жизни: набрала полную грудь воздуха и завизжала что было сил.

Душераздирающий вопль заставил грабителей поторопиться. Теперь один из них крепко держал женщину, прижимая ее руки к бокам, а второй зажимал ей рот, и при этом оба шипели на нее, словно рассерженные змеи.

– Ш-ш-ш! Не вопи!

– Ш-ш-ш! Тише, леди, мы вам ничего не сделаем, честно! Сквозь их шипение и возню издалека послышалась чистая и пронзительная трель свистка. Нападавшие замерли и обеспокоенно посмотрели друг на друга. Раздался еще один свисток.

– Копы!

Нападавшие запаниковали и потащили Беатрис сначала в одну сторону, потом в другую.

– Давай сюда! – прохрипел первый, указывая за карету.

– Нет, нет, там они нас увидят, лучше сюда, – ответил второй.

Державший ее руки поволок Беатрис в глубину аллеи, а другой, зажимавший ей рот, спотыкаясь, едва поспевал за ним. Они заметили небольшую тропинку между домами и направились к ней, постоянно озираясь. Сопротивление Беатрис замедляло их бегство, и тогда один грабитель вытащил носовой платок и запихнул ей в рот... но не раньше, чем она успела выкрикнуть «помогите!».

Парочка застыла, прислушиваясь. Тяжелые шаги затихли возле брошенного экипажа. Последовало еще несколько резких полицейских свистков.

– Диппер, они нашли карету и кучера.

Беатрис на мгновение прекратила борьбу, надеясь услышать что-то еще, кроме их тяжелого дыхания и шума крови в ушах. Она в отчаянии вглядывалась в узкий просвет между домами, умоляя судьбу, чтобы там показался куполообразный полицейский шлем.

– А-а! – выдохнул тот, который держал ее, когда звуки шагов и голоса стали громче. – Они идут сюда!

Внезапно Беатрис предприняла еще одну отчаянную попытку хоть как-то привлечь внимание полиции – начала топать ногами по тротуару и попробовала кричать сквозь кляп.

– Тише, женщина! – Бандит снова зажал ей рот ладонью и горячо зашептал: – Мы не причиним тебе вреда!

В следующий момент ее уже тащили, словно тяжелую кровать, держа за руки и за ноги. Звуки, доносившиеся сзади, подтверждали, что полиция не отстает, и похитители все больше нервничали. Пыхтя и отдуваясь, они продолжали перетаскивать Беатрис от одного темного подъезда к другому, останавливаясь, только чтобы прислушаться, а затем с выпученными глазами спешили дальше. Во время одной из таких остановок тот, на которого приходилась основная тяжесть, приказал второму снять ремень и связать женщине руки. Она отбивалась как могла, но вскоре оказалась еще и связанной. А через секунду висела, перекинутая через мускулистое плечо. Пауза дорого обошлась ее похитителям. Усталость и звуки погони чуть не доконали их.