Элис Торнтон - Доверяя только сердцу

За исключением белоснежного шейного платка и пышных рукавов рубашки безукоризненного покроя, Бенуа был одет во все черное, отчего казался выше и стройнее. Именно такой образ и рисовался в воображении Анжелики. После того как отец поведал ей о своей драматической встрече с бесстрашным юношей на берегу рокочущего во тьме моря, Анжелика не переставая думала об этом юноше.

Бенуа Фолкнер больше походил на пирата, нежели на контрабандиста. Анжелика не удивилась бы, увидев у него в ухе золотую серьгу, на голове – красный платок, а в зубах – абордажную саблю.[3] Ей показалось, что вместе с Бенуа Фолкнером в комнату ворвался напоенный солью простор океана. Едва лишь этот человек переступил через порог, как уютная гостиная сразу же стала тесной и душной.

Глядя на него, Анжелика слегка даже приоткрыла рот. В течение нескольких секунд она продолжала смотреть на Бенуа Фолкнера как зачарованная, по-прежнему судорожно сжимая в руках письма, которые привезла из Лондона.

В живом взгляде наблюдательных карих глаз контрабандиста мелькнуло нечто, похожее на мягкую иронию.

– Добрый вечер, леди Анжелика, – вежливо сказал Бенуа, отвесив в ее сторону легкий поклон. – Мне очень жаль, что вам так долго пришлось дожидаться меня. Если бы я знал о вашем приезде, то, разумеется, постарался бы приехать раньше.

Анжелика растерянно моргала. После долгого вечера, проведенного с миссис Фолкнер, до сих пор говорившей с акцентом и сохранившей манеры настоящей француженки, она ожидала, что выговор Бенуа будет столь же грассирующим. Однако он говорил по-английски очень чисто.

– Я привезла вам письмо от отца, – произнесла Анжелика, хотя собиралась начать разговор с ним совсем не с этого: привычное самообладание почему-то вдруг покинуло ее.

– Так и сказала мне мама. Прошу вас, – он галантно указал ей на кресло и прошелся по комнате, остановившись у комода.

Взгляд Анжелики следовал за ним, не отрываясь ни на секунду. Она прекрасно знала, что нехорошо так пристально рассматривать незнакомого мужчину, но ничего не могла с собой поделать. Бенуа двигался с изящной грацией, вызывавшей в ней восхищение. Из всех мужчин, с которыми ее сводила судьба, он казался, пожалуй, наиболее уверенным в себе. Может быть, он сумеет помочь ей?..

– Не хотите ли немного бренди? – любезно предложил Бенуа. – У вас был длинный день, и я подозреваю, то поручение, с которым вы прибыли сюда, непростое.

Анжелика не сразу вернулась к действительности. Лишь увидев в руке Бенуа хрустальный графин, она собралась с духом и выпалила:

– А этот бренди ввезен контрабандой?

Бенуа бросил на гостью задумчивый взгляд. В его темных глазах мерцали огоньки. Потом на его губах медленно появилась улыбка. Похоже, несдержанность Анжелики лишь позабавила его. Щеки девушки залило краской.

– Пожалуй, из всех напитков, что согревают нам душу и тело, едва ли треть попадает на наш стол после уплаты законной пошлины, – вежливо отозвался Бенуа. – Разумеется, за исключением напитков в доме сэра Уильяма Хопвуда.

– Благодарю вас. – Анжелика взяла бокал, который он, наполнив, протянул ей, и постаралась как можно спокойнее выдержать взгляд хозяина дома. Нельзя было допустить, чтобы он догадался, какое смятение царит в ее душе.

– Полагаю, вы знакомы с сэром Уильямом, – непринужденно заметил Бенуа, усаживаясь напротив Анжелики и вытягивая длинные ноги в черных бриджах поближе к камину. – Ведь он один из друзей вашего отца. Но мне кажется, вам никогда раньше не доводилось бывать в наших краях, не так ли?

– Вы правы, – ответила Анжелика. – Как-то весной мы собирались навестить сэра Уильяма, но не получилось: умерла мама, – добавила она.

В обычных обстоятельствах Анжелика ни за что не поделилась бы с незнакомцем столь личным воспоминанием, однако сейчас она чувствовала себя совсем потерянной.

Просить об одолжении человека, которого она совершенно не знает, хотя он и находится в практически неоплатном долгу перед ее отцом, оказывалось гораздо труднее, чем представлялось Анжелике по дороге из Лондона.

– Мне очень жаль, – тихо проговорил Бенуа.

Анжелика бросила на него быстрый взгляд и поспешила отвернуться. Она уставилась на огонь, призывая себя собраться с мыслями. Ведь она приехала сюда, чтобы выполнить довольно простое поручение, а вместо этого устраивает спектакль… Помедлив несколько секунд, она с тихим стуком поставила бокал на выступ у камина, подняла голову и посмотрела прямо в глаза сидевшему напротив нее человеку.

– Благодарю вас за сочувствие, – быстро проговорила она, – однако все это произошло несколько лет назад, и я уверена, что в данный момент вас куда больше интересует причина моего приезда сюда.

– Полагаю, вы приехали, чтобы потребовать от меня уплаты долга вашему отцу, – как ни в чем не бывало ответил Бенуа и сделал глоток. Он держался совершенно свободно. – Или я ошибаюсь?

– Так вы намереваетесь сдержать свое обещание?! – воскликнула Анжелика. Ее удивлению, казалось, не было предела. Направляясь сюда, она была почти уверена, чтомальчик, много лет назад бросивший дерзкие, необдуманные слова, давно о них забыл. По дороге Анжелике пришлось поломать голову над тем, что ей следует сказать ему, чтобы убедить в необходимости исполнить обещанное.

Бенуа встретился с ней взглядом. И Анжелика вдруг со всей ясностью осознала внутреннюю силу этого человека. Он напомнил ей волка: с виду мирный, спокойный, но горе тому, кто заставит его показать клыки.

– Я всегда держу свое слово, миледи, – холодно, словно сверкнула сталь, отозвался Бенуа. – Однако мне пока неизвестно, какой именно услуги требует от меня эрл. Может быть, вы будете столь любезны и передадите мне его письмо? – Он резко протянул к Анжелике руку с длинными пальцами.

Сердце девушки дрогнуло от неожиданности, и она инстинктивно прижала письма к груди.

– Миледи, – нетерпеливо проговорил Бенуа, сверкнув глазами, – едва ли разумно с вашей стороны проделать такой утомительный путь, а затем отказываться передать мне письмо.

Анжелика медлила. Сейчас она испытывала то же чувство, которое иногда охватывало ее при звуке приближающихся раскатов грома, – боязливый восторг, смешанный с упоением. Грозы обыкновенно бывали непредсказуемыми и неистовыми, однако после удушающе бесконечной тишины, что предшествовала им, вспышки молний и грохотание грома казались Анжелике просто упоительными.

– Я знаю, что написано в этом письме, – сказала она неожиданно для себя самой, по-прежнему не торопясь отдавать Бенуа конверт. – Папа продиктовал мне его вчера вечером. Может, будет лучше, если сначала я попытаюсь объяснить, в чем дело? – Анжелика встала и быстро прошлась по комнате, однако гостиная была тесновата для того, чтобы начать здесь расхаживать взад и вперед, как она привыкла дома.