Мэйдлин Брент - Тени прошлого

– Он еще спит, мадам, – сказала я – У него нет ни бумажника, ни чего бы то ни было еще. Я не знаю, кто он и что мне делать. Как вы думаете, идти мне в полицию сейчас или подождать, когда он проснется?

– Ну, нет, мамзель, только не полиция, – сурово заявила она, и по ее обращению ко мне я поняла, что звать полицию нельзя ни в коем случае. – Когда он проснется, дайте ему его пальто и отправьте восвояси. Вы и так для него много сделали.

– Да... Не знаю. Он такой бледный, мадам. Не очень-то хорошо выгонять больного человека на улицу. А как вы думаете, доктор Клуар не согласится посмотреть его, если я ему заплачу через неделю? Я хочу сказать, если англичанин не заплатит сам, а он, наверное, заплатит, как только повидается с родственниками или друзьями.

Мадам Бриан хмыкнула:

– Доктор Клуар? Этот старый дурак убил больше людей, чем доктор Гильотин. Но он совсем не так глуп, как вы, юная леди, и деньги захочет получить прежде, чем поставит ногу на нижнюю ступеньку лестницы.

Она пренебрежительно взмахнула длинным фартуком и удалилась к себе.

А я отправилась наверх, причем мне пришлось дважды отдыхать из-за тяжелого ведра. Спящий не шевелился. Через несколько минут, когда я выгребала уголь из плиты, в дверь постучали. Мне пришло в голову, что это может быть мадам Бриан, но, открыв дверь, я увидала перед собой мужчину с круглым лицом, который не спускал с меня глаз накануне вечером в «Раковине». На нем было короткое пальто в бело-коричневую клетку поверх простого коричневого костюма и прихотливого жилета, а в руке он держал серый котелок с низкой тульей и загнутыми полями.

– Мисс Маклиод? – спросил он. – Мисс Ханна Маклиод?

Я подалась назад, удивленная появлением этого человека у моей двери, которое почему-то показалось мне зловещим, и ответила ему по-английски:

– Да, я – Ханна Маклиод. Мне кажется, вы это хорошо знаете, разве не вы следили за мной вчера?

– Правильно, – сказал он, и я уловила в его произношении укороченные гласные, естественные для выговора жителя северных графств. – Можно мне поговорить с вами, мисс Маклиод? Надеюсь, это будет вам только на пользу.

И он дал мне карточку, на которой было написано:

ТОМАС БОНИФЕЙС

(Посредник)

Чэнсери-лейн, 22

Лондон

– Ну и что, мистер Бонифейс? – спросила я.

Он слегка поклонился:

– Я вам объясню, мисс, если вы уделите мне пять минут.

Помедлив, я все-таки отступила от двери.

– Хорошо, мистер Бонифейс. Но я не понимаю... – Я замолчала, чувствуя, как у меня краснеют щеки. Я совсем забыла о спящем в моей постели господине, и только взгляд мистера Бонифейса напомнил мне о нем.

Он было сделал несколько шагов, но остановился как вкопанный от неожиданности и пробормотал что-то вроде:

– Гм!..

– О нет, мистер Бонифейс, не подумайте ничего плохого, – торопливо проговорила я. – Я нашла этого джентльмена на улице. Его избили апаш и его подружка. – Я коротко объяснила ему, как было дело, потому что после первого замешательства быстро поняла, что мне совершенно безразлично, какие мысли могли прийти ему в голову. – Садитесь, пожалуйста, – сказала я, махнув рукой на деревянный стул возле стола. – Извините, что не предлагаю вам кресло, но у него ножки еле держатся, и вам придется опираться на стенку или вы упадете.

Мистер Бонифейс не сел, а подошел к кровати взглянуть на спящего джентльмена.

– Он еще не приходил в себя?

– Нет, но он просто спит. Консьержка напоила его коньяком, а там было много опия, правда, я этого не знала, пока он все не выпил.

Мой гость стоял, склонив набок голову, словно что-то подсчитывая, и прошло несколько минут прежде, чем он спросил:

– Вы не знаете, кто он?

– Нет. Мне придется подождать, пока он проснется, чтобы это выяснить.

– О нападении? А где это случилось, мисс Маклиод?

– О, совсем близко отсюда. Около фонаря перед поворотом на Рю Бертран. – Меня ужасно раздражали его вопросы, наверно, потому что я устала и не выспалась. – Месье, мне скоро на работу, а до этого еще надо кое-что сделать. Что вы хотели мне сказать?

Минуту-две он о чем-то думал.

– Хорошо, мисс Маклиод, давайте поговорим. – Он сел, положив шляпу на колени, и с любопытством уставился на меня. – Я нахожусь в Париже по делам мистера Себастьяна Райдера, английского джентльмена. Он вдовец, живет в Хертфордшире, это в Брадуэлле, с сыном восемнадцати лет и дочерью пятнадцати лет. Одно из его поручений заключается в том, что я должен подыскать для него юную леди с хорошим образованием, желательно англичанку, которая бы в совершенстве владела английским и французским языками и могла научить его детей говорить и писать по-французски.

Я была настолько поражена, что сама чуть не села в свое кресло, забыв опереться на стенку. Чтобы понять, не во сне ли я, мне пришлось оглядеть свою комнатушку, грязный фартук и стоптанные сабо.

– Вы это несерьезно, месье, – сказала я в конце концов.

– Совершенно серьезно, мисс Маклиод, – довольно резко возразил он. – Я здесь уже около месяца и должен вам сказать, что чертовски трудно найти кого-нибудь, одинаково свободно владеющего обоими языками. Разве в высшем обществе. Но там я даже не осмелюсь заикнуться о таком предложении. Во всем Париже, кажется, вы одна подходите, замечательно подходите, тем более что вы англичанка.

– Мистер Бонифейс, как вы меня разыскали? – спросила я.

– Не случайно. Я много встречался с разными людьми. Задавал вопросы. – Его отрывистая речь меня больше не удивляла, потому что я признала в нем выходца из Йоркшира, где все так говорили. – Несколько дней назад познакомился с англичанином, он сказал, что есть одна девушка в «Раковине». Я пришел, поговорил с хозяином. Как его? Папашей Шабрье.

– Да? А он мне ничего не сказал.

– Я ему заплатил за молчание. Хотел поначалу побольше о вас узнать. На следующий день я отправился на Рю де Мулен.

Я выглянула в окно. Небо было серое. Потом опять перевела взгляд на мистера Бонифейса.

– Итак, вы знаете, что я была в колледже?

– Знаю. И беседовал с мадмуазель. Поговорили о том о сем. Она рассказала мне о вас. Она считает, что у вас лучше получится быть учительницей, чем ученицей.

Я с горечью подумала, что так оно, верно, и было. Мадмуазель Монтавон могла это сказать. И теперь мне было понятно, почему он на меня смотрел с таким любопытством.

– Вы считаете, что мое пребывание в колледже – хорошая рекомендация, чтобы стать учительницей французского языка для детей английского джентльмена?

– Моего нанимателя не интересуют ничьи отзывы, – решительно заявил мистер Бонифейс. – Кроме моих, конечно. Ваша мать преподавала в школе английский язык. Вы воспитывались в Англии до тринадцати лет, и она сама вас учила. В колледже вы усовершенствовали свои познания во французском языке, а ваша директриса и ваши товарки считают, что вы весьма начитаны в английской и французской литературе. Для меня этого достаточно, и, могу обещать, этого будет достаточно для мистера Себастьяна Райдера.