Александра фон Лоренц - Влюбленный викинг

— Сволочь, мы тебе сейчас зададим, — раздались оттуда выкрики, но смелый защитник бросился в кусты, и после нескольких возгласов и глухих ударов вышел оттуда один. Услышав, что ветки кустарника затрещали, Шарлота поняла, что его противники предпочли бегство продолжению боя. Отряхнув свою одежду, мужчина шагнул к Шарлотте и попытался улыбнуться. Но, наверно, из-за того, что бровь у него была разрублена, лицо его сохраняло угрюмый вид.

— Ну вот, демуазель, теперь вы в безопасности, — проговорил он и подошел поближе.

Все произошло так стремительно, что девушка еще не успела придти в себя. Но все же она с благодарностью взглянула на своего спасителя, хотя при этом сильно покраснела: вид у нее был совсем растерзанный.

— Ой, спасибо вам, спасибо, — залепетала ее подруга, выглядывая из-за широкой спины спасителя. При этом осторожная Селеста не забывала поглядывать в сторону злополучных кустов. Но оттуда не доносилось никаких подозрительных звуков, и девушки понемногу успокоились.

— Я вам очень благодарна, еще минуту — и эти подонки… — прошептала Шарлотта и ступила навстречу своему спасителю.

— Эти дело чести любого мужчины — вступиться за беззащитную девушку.

— Но находятся и такие, как эти! Это ведь ваши соплеменники? — Шарлотта презрительно махнула белой ручкой в сторону поломанных кустов.

— В любом народе есть уроды, — пробормотал викинг, — но поверьте, у нас не принято совершать насилие над женщиной. В Норвегии за это страшное наказание — смерть.

— Ну, я слышала, что викинги совсем не боятся смерти.

— Это немного из другой песни, — возразил мужчина, — смерть насильника в петле — это позорная смерть, которая приведет в ад, — девушки вместе со своим защитником уже шли по лесной дороге, — а норманны не боятся гибели в бою, которая по нашим верованиям — прямая дорога в Валгаллу, наш рай.

— Не знаю, куда они собираются отправиться после смерти, но я чуть не попала в ад прямо здесь, на земле.

— Вы можете больше их не бояться, они больше не будут надоедать вам.

— Это ваши знакомые? — темные брови красавицы взметнулись вверх от удивления.

— Нет, просто они познакомились с моими кулаками и вблизи вас больше не появятся! — спохватился Аксель и ловко перевел разговор на менее опасную тему. — А как вас зовут?

— Мое имя Шарлотта, а это моя подруга Селеста.

— А я — Асвед, — соврал хитроумный граф, — наверно, будет лучше, если я вас провожу домой.

— Спасибо, но мы уже почти пришли! — Шарлотта, ненавидящая северян, ощущала неприязнь даже к своему спасителю

— Ой, конечно, мы будем очень благодарны вам, — вмешалась в разговор Селеста. Она уже семенила с другой стороны от викинга, пытаясь приноровиться к его громадным шагам.

— Я думаю, будет правильней, если я доведу вас до самых дверей, ведь на таких красавиц могут позариться и франки.

Шарлотта, не зная, как ему отказать, смущенно потупилась и ничего не ответила — ей почему-то был неприятен и этот человек, который только что за нее вступился, и его комплименты.

— Я вообще удивляюсь, как ваша матушка отпускает таких дивных красавиц одних в лес. Здесь полно диких зверей…

— А встреча с норманном порой страшнее встречи с любым зверем, — пробормотала девушка.

— Это верно… — изобразил грустное лицо Аксель.

— Но у нас нет другого выхода, в этом лесу находится наш единственный дом, — процедила Шарлотта, — с тех пор как ваши соплеменники уничтожили мое жилище, я вынуждена, как зверь, жить в лесной чаще.

— Что тут поделаешь, — граф Аксель притворился, что ему стало стыдно за викингов, — война есть война, мне остается только попытаться хоть как-то искупить вину норманнов перед вами.

— Извините меня, месье Асвед, я должна благодарить вас, а не корить. Ведь вы мне ничего плохого не сделали!

— Ничего, я понимаю ваши чувства, демуазель Шарлотта.

В это время солнце скрылось за вершинами деревьев. Волшебный свет в лесу погас, кругом сразу стало сумрачно и прохладно. Беседуя, девушки и викинг и не заметили, как вышли на поляну, где стоял маленький домик, сложенный из камней. Уже начало смеркаться, и внутри уютно светился огонек. Матушка Луиза растопила очаг, и даже издалека слышались ароматы вечерней похлебки, которую так вкусно готовила старая ведунья.

— Ну, вот мы и пришли, — Шарлотта остановилась и повернулась к своему спасителю. Снизу вверх на Акселя глянули обрамленные длинными ресницами огромные зеленые глаза, светившиеся как два изумруда на белом мраморе безупречного лица. В этих глазах была странная смесь чувств: и благодарность, и восхищение силой викинга, и настороженность перед захватчиком, и какая-то глубинная женская ласка. Аксель ощутил, как будто ему прямо в сердце вонзили кинжал, настолько он был восхищен красотой юной француженки, стоящей перед ним на лесной поляне. Мужчина взял в свою руку ее холодные тонкие пальчики и с неожиданным даже для себя волнением произнес:

— Теперь я знаю, где ты живешь, прелестная Шарлотта…

— Ну, и что из этого? — ее чистый голосок зазвенел как натянутая струна.

— Если ты разрешишь, я как-нибудь загляну сюда, — в голосе огромного норманна слышалась неуверенность.

— Не стоит тратить на меня свое время, месье! — как-то безразлично выдохнула она и вырвала пальцы из горячей ладони викинга.

Хлопнула скрипучая дверь, и ошеломленный Аксель остался стоять один на сумеречной поляне.

Граф, задумавшись, подошел к дубовой двери и посмотрел на нее. Вдруг скрипнули железные засовы, и показалась голова Селесты.

— Ой, месье Асвед, — пробормотала девушка, — вы извините, что мы не приглашаем вас в дом, но уже слишком поздно, да и матушка неважно себя чувствует.

— Да нет, что ты, малышка, мне тоже пора возвращаться, — Аксель отступил на шаг назад.

— А как же вы доберетесь в такую темень? Может, это опасно?

Норманн хмыкнул в ответ и похлопал по рукояти меча.

— А разве я один? Мы всегда с ним ходим вдвоем и никогда не расстаемся.

— А-а, — понимающе протянула девушка, — ну тогда, доброго пути!

Викинг молча побрел через поляну.

— Ну, ты и сволочь, Аксель, — встретил его недовольной репликой Грим.

Одной рукой мужчина потирал опухший подбородок, а другой придерживал за поводья сразу двух оседланных коней.

— Ты дрался по-настоящему, а ведь и мы могли бы тебе накостылять…

— Чего? — задумчивое лицо Акселя недовольно вытянулось.

— Ладно, ладно ссориться, — примиренчески вмешался незлобивый Ульф, — но Грим прав, мне из-за тебя теперь светить этим фингалом! — у викинга все больше и больше заплывал левый глаз.