Юлия Леонова - Я вам любви не обещаю (СИ)

- Бесполезно расписывать все выгоды вашего предложения, - ответил он. – До тех пор, пока наше сословие получает доходы исключительно от земельных владений и считает ниже своего достоинства вкладывать средства во что-либо иное, вы обречены на провал.

- Да, уж, - кивнул головой Уваров. – Человек слаб и в первую голову печётся о собственной выгоде. Но будет, оставим дела государственные. Вижу, я вас утомил разговорами об этом вопросе.

- Нисколько, - усмехнулся Бахметьев, так и не сделав своего удара и выпрямляясь. – Я вас очень хорошо понимаю, но своя рубаха, как известно, ближе к телу.

Уваров задумался:

- Я вот о чём подумал, Георгий Алексеевич. Мы с вами с самого детства окружены роскошью и не задумываемся над тем, где взять средства на хлеб насущный. Конечно же, нам сложно принять иную точку зрения.

Бахметьев вновь прицелился:

- К чему вы это говорите, Николай Васильевич? – поинтересовался он.

- А вот к чему. Взять, к примеру, нашу новую гувернантку.

Кий дёрнулся в руках Бахметьева и, едва не порвав сукно на столе, скользнул мимо шара, лишь чуточку задев его.

- И что же ваша гувернантка? – выпрямился Георгий Алексеевич, не скрывая раздражения.

- Совсем юная девушка, сирота, а уже вынуждена зарабатывать себе на хлеб. Какая жизнь её ждёт в дальнейшем?

- С чего вы вдруг так озаботились её судьбой? – иронично осведомился граф. – Видите в ней замену mademoiselle Катиш?

- То была ошибка, - удручённо вздохнул князь. – Вам я могу признаться. Мне стало казаться, что Ольга Михайловна несколько охладела ко мне в последние годы, от того и случилась та пошлая связь с mademoiselle Катиш. Нет-нет, Верочка – создание чистое, я даже помыслить себе не мог подобного. Она, знаете ли, в наш дом по рекомендации одного очень уважаемого мной человека попала.

- C'est la vie. (Такова жизнь), - пожал плечами Бахметьев. Кому-то все даётся от рождения, а кто-то должен работать в поте лица, дабы не умереть с голоду. Жалеете о том, что принадлежите к привилегированному сословию?

- Нет. Ну что вы, - улыбнулся князь. – Но считаю, что те, кто не обделён, могли бы более заботиться о страждущих.

- Ваше устремление похвально, - сделав второй удар, отозвался граф. – А Ольга Михайловна ваши взгляды разделяет.

- Увы, нет. Оленька убеждена, что на все воля Божья и уж коли довелось человеку родиться тем, кто он есть, роптать на судьбу не стоит. Кстати, я хотел вам сказать, да чуть не позабыл. На будущей седмице у Ольги Михайловны день ангела. Вы как всегда приглашены.

- Обязательно буду, - кивнул, принимая приглашение Бахметьев.

Граф постарался сосредоточиться на игре в бильярд, и некоторое время ему даже удавалось вести в счёте, но он то и дело отвлекался на мысли о чопорной девице. Наверняка, она осуждает его за связь с княгиней, подумалось ему. Но с другой стороны, какая ему к черту разница, что о нем думает какая-то гувернантка? Его забота должна состоять только в том, чтобы девице не взбрело в голову поделиться своими наблюдениями с князем. В голову пришла мысль соблазнить её, привязать к себе, тогда ему не надобно будет опасаться подобного исхода. Хотя впрочем, может быть, он зря заранее беспокоится по этому поводу, и девице хватит здравого смысла держать рот на замке. Однако же, если князь возьмётся опекать это юное и непорочное создание, почувствовав его дружеское расположение, Верочка вполне может решить, что Уваров заслуживает того, чтобы знать о том, что творится в его же доме за его спиной.

Как не крути, выходило, что Верочка вполне может создать ему и Ольге проблемы. Ранее он никогда не осмеливался на подобные выходки в доме Уваровых, а сегодня буквально чёрт дёрнул. Конечно, ощущение опасности и недозволенности весьма горячит кровь, но было бы лучше, ежели бы он воздержался. Вот и Ольга высказала ему, а ведь она ещё не знает того, что их поцелую есть свидетельница.

Весь вечер Георгий Алексеевич не мог выкинуть из головы мысли о Верочке, оттого и спать отправился в дурном настроении, проиграв князю в конце с разгромным счётом.

Вере в эту ночь тоже не спалось. Поначалу ей казалось, что в комнате нечем дышать и именно поэтому она не может уснуть. Поднявшись со своего узкого ложа, девушка, приложив немало усилий, всё же смогла открыть оконную раму, но июльская ночь выдалась очень душной и прохладней в комнате не стало. К тому же стоило ей закрыть глаза, и её вновь и вновь преследовала полная иронии улыбка графа Бахметьева. «Боже, какое бесстыдство!» - вздыхала, ворочаясь, Вера. Она никак не могла решить для себя стоит ли ей рассказать об увиденном князю, или же надобно хранить молчание. К тому же вряд ли князь поверит гувернантке, которая провела в его доме всего один день, ежели княгиня станет утверждать обратное. Может случиться так, что она и вовсе потеряет своё место, и ей придётся вернуться в Никольск. Тогда она подведёт и огорчит Тоцкого. Ведь он так заботился о том, чтобы устроить её на хорошее место.

«Как бы то ни было – это не моё дело», - решила для себя Вера. Пусть это все остаётся на совести графа и княгини, а её дело маленькое – воспитывать княжну Анну. Однако же теперь становилась понятной причина, по которой маленькая княжна так невзлюбила графа Бахметьева.

Решив для себя, что ни за что не станет вмешиваться в дела семейства Уваровых, Вера закрыла глаза и вытянулась на кровати, но сон по-прежнему не шёл. Небольшие часы на бюро отзвонили полночь. Девушка подумала о том, что стоит прибегнуть к давно испытанному ей средству против бессонницы. Раньше, когда ей подолгу не удавалось заснуть, Вера читала, стараясь выбрать самую скучнейшую книгу.

Поднявшись с постели, девушка накинула на плечи халат и, затянув потуже пояс, тихонечко покинула свою комнату, захватив с собою лампу с туалетного столика. Она хорошо запомнила, где находится библиотека, и потому довольно быстро дошла до нужного места, по пути никого не встретив. Рассудив, что вряд ли хозяева будут к ней в претензии, коли она возьмёт что-нибудь почитать, Вера шагнула в комнату. Поставив лампу на стол, она прошлась вдоль полок. Света было маловато, чтобы разглядеть, как следует корешки книг, а лампа была довольно тяжёлой, чтобы долго держать её в одной руке, и потому Вера вытащила наугад первую попавшуюся.

Сунув книгу под мышку, девушка вновь подхватила лампу и отправилась в обратный путь.

- Mademoiselle, и часто вы совершаете ночные прогулки по чужому дому? – услышала она, проходя по галерее над бальным залом.

От неожиданности Вера выронила книгу и застыла на месте. Одно из французских окон галереи, ведущее на длинный балкон было открыто. Вера всмотрелась в мужской силуэт, виднеющийся в проёме, но ей ничего не удалось разглядеть. Впрочем, она по голосу определила, кто находится перед ней. В темноте чиркнула спичка на мгновение, осветив профиль Бахметьева, и зажегся красный огонёк сигареты. Потянуло табачным дымом. Оттолкнувшись плечом от косяка, Георгий Алексеевич шагнул к ней, наклонился и поднял том, что она уронила.