Лаура Кинсейл - Робкая магия

Через полчаса О’Салливаны ушли, довольные результатами переговоров. Граф обещал им отдать в аренду двадцать коров с условием, что они выплатят в конце года за этот скот фунт стерлингов. Они договорились также о том, что эта крестьянская семья будет продавать Фэлену масло за наличные. Фахтнан и Ивен обещали принять участие в ремонтных работах и пустить молву о том, что каждый крестьянин имеет возможность заработать пятнадцать пенсов в день на строительстве в усадьбе.

Марта проводила гостей до крыльца со всеми почестями, которые были возможны при создавшихся обстоятельствах. Когда крестьяне ушли, Родди сняла Маклассара с плеча и пустила его побегать по полу.

— Ну вот видите, — сказала она, обращаясь к мужу, — и поросенок кое на что сгодился.

Фэлен вышел из-за стола. На его сияющем от радости лице играла улыбка. У Родди перехватило дыхание, когда она поймала на себе его нежный взгляд.

— Девочка моя, — промолвил он, заключив жену в объятия, — я знаю, что именно их подкупило.

— И что же это, по-вашему? — с улыбкой спросила Родди, тая в объятиях мужа.

— Ваша красота, волшебница сидхе, — ответил он и поцеловал ее в дрожащие от смеха губы. — Вы так прекрасны, моя маленькая сида, когда смеетесь.

Глава 17

Родди больше нравилось кувыркаться на сене, чем играть роль сдержанной, хорошо воспитанной графини Ивераг. В конюшне, где они устроили спальню, было довольно холодно, однако Фэлен сумел быстро согреть жену. Его слова, прикосновения, взгляд его жгучих небесно-синих глаз сводили Родди с ума. Им было все равно, где предаваться своей страсти — в роскошной постели или в заброшенном сарае.

С того памятного дня, когда Фэлен встречался с местными жителями, прошел месяц. Наступила зима, и для Фэлена теперь существовало только одно — работа. Холодный западный ветер подгонял строителей, надо было торопиться с возведением новой прочной крыши над усадебным домом.

Строители постепенно привыкли к тому, что граф работает с ними бок о бок, а графиня приносит им чай с овсяными лепешками на подносе. У них уже не вызывало удивления, что у ног Родди постоянно вьется поросенок, а горничная ходит тенью за своей госпожой. Чем ближе крестьяне узнавали своего помещика, тем большим доверием проникались к нему. Они перестали сравнивать Фэлена с дьяволом. Действительно, дьявол никогда не стал бы работать до седьмого пота, чтобы возвести крышу у себя над головой.

Но к Родди простые люди относились все так же подозрительно. Только О’Салливаны осмеливались заговаривать с ней, но и они чувствовали, что графиня отличается от простых смертных. Правда, улыбка Родди часто сглаживала возникавшую неловкость. Родди помнила, как смех спас положение во время переговоров с крестьянами, и часто прибегала к этому испытанному методу.

Родди сожалела о том, что ее отделяет пропасть от остальных людей. Она хорошо понимала окружающих, поскольку столкнулась с подобной магической силой, которой был наделен другой человек, и испытала на себе, как это неприятно. Каждый раз, когда ее дар покидал ее, ей становилось не по себе и она озиралась вокруг, ожидая, что вот-вот увидит пустые, незрячие глаза Сенаха. Он мог осудить ее и пригвоздить к позорному столбу за детские страхи и эгоистические желания, за то, что она порой использовала свой дар, чтобы обмануть близких ей людей. А самое главное, ее ужасало то, что старик мог проникнуть в тайные уголки ее сердца, мог понять, как сильно она любит своего мужа, как жаждет его ответных чувств, как боится, что он догадается о ее проклятом даре.

Если Сенах расскажет Фэлену о ее уникальных способностях, если граф поверит старику, то может случиться беда.

Родди плотнее запахнула свой плащ. Порывы холодного, дующего в лицо ветра были похожи на прикосновения безжизненных пальцев Сенаха к ее коже. Она наклонилась и погладила Маклассара. Запросы этого бесхитростного существа были очень просты — ему нужны были тепло и еда. И то, и другое поросенок получал в избытке и потому был доволен своей жизнью. Родди прилегла рядом с Маклассаром и задремала. Она ушла на этот холм, чтобы избежать встречи с Сенахом. Но, открыв глаза, она увидела, что старик стоит перед ней.

— Да благословит вас Бог, — с улыбкой сказал Сенах.

Он остановился на тропинке и, опираясь на посох, смотрел на Родди. До ее слуха доносились голоса рабочих. Затаив дыхание, она попыталась немного успокоиться и унять дрожь в руках.

— Добрый день, Сенах.

Ее вежливость была совершенно бесполезна, она не могла обмануть Сенаха, он хорошо видел, что Родди ненавидит его. «Уходи, я не хочу тебя видеть, — думала она. — Оставь меня в покое!»

— Я пришел, чтобы указать вам путь, — сказал старик. Родди невольно крепче прижала к груди Маклассара. Поросенок зашевелился, тихонько сопя во сне.

— Я хотела немного отдохнуть и не собиралась никуда идти, — промолвила Родди.

Голубые глаза Сенаха в упор смотрели на нее. У Родди перехватило дыхание, и она отвела взгляд в сторону. «Не смотри на меня! Не смей!» — хотелось ей крикнуть.

— Отец вашего мужа приходил сюда, — промолвил Сенах. — Он любил размышлять, сидя на этом холме.

Родди посмотрела на землю и увидела крошечный белый цветок, который не замечала прежде.

— Этот цветок называют поцелуй Фионы, — сказал старик.

— Какой он милый, — прошептала Родди.

— Он недолго цветет. В старые времена женщины настаивали его лепестки на спирту и получали напиток, который не имел ни вкуса, ни запаха. Это было хорошее снотворное и не только…

Родди, нахмурившись, отвернулась от цветка. Ей казалось, что если она не будет проявлять интереса к словам старика, то он уйдет. Однако Сенах не уходил.

— Да, отец вашего мужа частенько бывал здесь. Он был хорошим парнем, крепким, сильным и ловким, но отличался мечтательностью… Он постоянно искал то, чего не существовало в природе.

Родди взглянула на морщинистые руки Сенаха, в которых он сжимал посох.

— Богатые люди, землевладельцы, посылали своих сыновей из дома в далекие края, в школы, получать образование и набираться ума, — продолжал старик. — Там они из мальчишек превращались в настоящих мужчин, но редко возвращались домой. А Френсису, так звали отца вашего мужа, нужно было сохранить свою землю. — Сенах покачал головой. — Я ни в чем его не виню, хотя многие осуждают этого человека. Я как-то говорил Френсису, что наша жизнь похожа на гору — католики поднимаются наверх по одному склону, а протестанты — по другому. Но в те времена только протестанты могли выбиться в люди. Чтобы сохранить землю в своих руках, католику нужно было подписать одну бумагу или произнести несколько слов, отказавшись от своей веры.