Барбара Мецгер - Бубновая дама

— И все? — засмеялась Куини. — Я думала, надо будет нянчиться.

— Он почти взрослый. Его не требуется, как младенца, держать на руках и баюкать.

Не желая думать о своих пустых руках, Куини сменила тему.

— Еще у меня есть хорошая собака. — Если бы еще Парфе сидел рядом, а не занимался исследованиями.

Миссис Браун неодобрительно прищелкнула языком.

— Мы держим здесь только тех собак, которые помогают нам в работе. Пастушьих и им подобных. И не пускаем их в дом.

— Но Парфе тоже работает. Он эмблема моего магазина, ходячее объявление, тем более с его величественными манерами. А кроме того, он прекрасный сторож.

— Он вообще не похож на собаку, особенно с этой прихотливой стрижкой. Я таких отродясь не видела.

— Он не хуже любой охотничьей собаки и всегда может составить хорошую компанию.

— Как лорд Хэркинг?

О, в этой миссис Браун тоже было нечто от ищейки.

— Его сиятельство — отличный компаньон. И прекрасный кучер, — добавила Куини, зная, что хозяйка желает выяснить, не любовники ли они с виконтом.

Миссис Браун не считала себя ханжой. Молодость есть молодость. Она могла закрыть глаза на длительные прогулки своей дочери с нездоровым джентльменом, однако не могла допустить присутствия за столом джентльмена с любовницей. У нее лично нет предубеждений, но с Хеллен и Джоном Джорджем может вернуться викарий на чай с тортом. Нельзя же одновременно принимать священника и любовников. Тем не менее, обидеть гостью она тоже не могла.

Куини рассеяла ее опасения:

— Лорд Хэркинг скоро возвращается в свое поместье. А у меня останутся моя собака, магазин и юный Чарли.

— О! — произнесла миссис Браун, поняв недосказанное. — В конце концов, так будет лучше. Хотя мне и сейчас жаль вас, но будет еще печальнее, когда он вас покинет. Он хороший человек. Но лорд.

— Вот именно.

Миссис Браун поднялась.

— Все скоро опять проголодаются. Особенно викарий, насколько я знаю его экономку. Остальные тоже, вернувшись от своих игр, прогулок и домашней работы будут готовы быка съесть.

На этот раз предложенная Куини помощь была принята. Она последовала за хозяйкой через общую комнату, где Мэри Джейн и Филан Слоун читали вслух, в огромную чистую кухню. Дав ей передник, миссис Браун сказала:

— Знаете, я думаю это хорошо, что Джон Джордж и мисс Петтигру решили пожениться именно сейчас.

— Как сейчас? Я полагала, это невозможно, пока не вернется мать Хеллен.

— Нет, их женитьба и без того несколько поспешна, чтобы торопить церемонию. Я имела в виду, что это лучше будет сделать в отсутствие его сиятельства. Лорду Карду и капитану Эндикотту, независимо от того, что они натворили в юности, вряд ли понравится выбор Джона Джорджа.

Куини тоже им вряд ли понравится.

Глава 22

— Как вам понравилась поездка? — спросил он.

Слоун, незнакомые люди, Рорк, две поездки в шаткой коляске… Она прикусила губу. А вот Гарри явно получил удовольствие. Когда они уезжали, он улыбался, гладил по головке детей, даже поцеловал в щеку миссис Браун за то, что та вынесла им корзину еды на дорогу. Обещал приехать снова, и Куини подумала, что он не кривил душой.

— Все были очень милы. Им понравилась Хеллен. Ей тоже было приятно, что семья жениха не деревенские олухи и тупицы.

— Но мистер Браун хорошо разбирается в сельском хозяйстве.

— Однако женщины Браун действительно кое-что понимают в моде, театре, книгах, а не только в готовке, уборке и рождении детей, что немаловажно для Хеллен. Ведь вместе с мужем она приобретает целую семью. Да еще такую сплоченную. Ни одна женщина не захочет встать между своим мужем и его любимыми родственниками.

А вот ей не дано приобрести ни любящую семью, ни мужа. Эта мысль беспокоила Куини почти так же, как быстрая езда. Она изучала дорогу впереди, чтобы предупредить Гарри о выскочившем кролике или опасном крутом повороте. Он же слишком внимательно и слишком часто смотрел на нее, чтобы она спокойно чувствовала себя.

— Кажется, вас интересовал этот странный джентльмен, Слоун?

За обедом Гарри дважды заметил ее взгляд, устремленный на сумасшедшего, и потом снова, когда они уезжали. Слоун не обращал на нее внимания, а это, как было известно Гарри, задевало самолюбие красивых женщин. Правда, он не верил, что мадам Лекарт настолько тщеславна и нуждается в восхищении каждого сумасшедшего. Но черт возьми, все мужчины в гостинице, от прыщавого юнца до главы семейства, были потрясены ее красотой. За исключением Джона Джорджа, который уже привык к ней, и Филана Слоуна. А всех женщин покорила ее душевная красота, после того как она сняла мерки для кукольных платьев, вложила в руку беременной монету на счастье и подоткнула одеяло старой глухой тетушке. Ничего этого Слоун не заметил.

— Мистер Браун надеется, что Слоун женится па младшей дочери, которая сидела рядом, — сообщил Гарри.

— Да, он мне говорил. Мэри Джейн предана джентльмену, и я не вижу причин, чтобы лорд Кард возражал против их брака. Но пока я была в гостинице, меня не покидала мысль о печальной истории Слоуна, о его первой глубокой любви.

— Настолько глубокой, что он погубил свою любимую. — Гарри не испытывал к нему жалости. Этот человек вообще перестал его интересовать с тех пор, как он понял, что интерес спутницы всего лишь воображаемый. — Он просто глупец.

Как и сам Гарри, потому что продолжал мечтать о коттедже в лесу, где не будет ни сомнений, ни опасений. Только он, его женщина и любовь. Все, о чем он сейчас мечтал, — это повернуть лошадей на узкую тропу, найти поляну, не видимую с дороги, прижать cherie к жаждущему телу и просить, нет, умолять, чтобы она позволила ему любить ее.

Он хотел эту женщину, как никакую другую, и не просто ради утоления похоти на траве, на холоде, зная, что сзади едет карета, пассажиры которой сразу догадаются, зачем они свернули.

Не говоря уже о Чарли, сидевшем позади.

…И он бы погубил свою женщину, почти как Филан Слоун предмет своей ужасной любви.

С ее мастерством, талантами, красотой, внешней и внутренней, мадам Лекарт должна жить собственной жизнью и по-своему. Он не может попирать ее свободу.

Да она бы и не позволила.

«Смотрите на дорогу, милорд». «Вам не кажется, что на повороте следует ехать медленнее?» «Неужели правая лошадь хромает?» «Нет, вам не стоит заходить. Уже поздно, а я с утра должна быть на ногах. Кроме того, я беспокоюсь, куда могут завести ваши пожелания спокойной ночи».

Значит, его любовь ворчлива и к тому же блюстительница нравов с твердыми устоями. Однако сожаление в голосе, когда она отвергла его предложение о позднем ужине, компенсировало это. Она хотела его поцелуев не меньше, чем он жаждал их дарить.