Лори Макбейн - Золотые слезы

Николя жадно вдыхал аромат ее кожи, зарывшись лицом в ложбинку между пышными, округлыми грудями и исследуя чуткими пальцами упругую плоть ягодиц. Он раздвинул коленом ее бедра, побуждая откликнуться на зов разбуженной плоти.

Mapa нетерпеливо взяла его обеими руками за голову и притянула к губам, осознав, что их близость дает ей право распоряжаться его телом, как своим собственным. Девушка приподнялась на цыпочки и, прижавшись грудью к мощному торсу, впилась в губы Николя долгим страстным поцелуем.

— Ваша невероятная красота превосходит все ожидания, — прошептал он, легко поднимая Мару на руки и направляясь к постели. Он опустил ее на белоснежные простыни с неестественной осторожностью, словно девушка была хрупкой стеклянной вазой, которую ничего не стоило нечаянно разбить. Золотистая волна густых волос разметалась по подушке и укрыла Мару почти до пояса. В висках у нее стучала кровь, и слова Николя не достигли ее сознания.

Он быстро разделся и предстал перед Марой совершенно обнаженный, нисколько не стыдясь своего тела, и она, затаив дыхание от восторга, не могла отвести от него взор. Ее взгляд сначала медленно охватил его широкие массивные плечи и торс, поросший темной густой растительностью, под смуглой кожей которого играли и перекатывались напряженные мускулы; затем задержался на набухшей плоти и, скользнув по стройным ногам, уперся в пол.

Николя подошел к постели мягко и грациозно, как движется дикая кошка перед прыжком на свою жертву, и несколько мгновений смотрел на Мару, прежде чем пружины жалобно скрипнули под его тяжестью. Он отодвинул в стороны густые локоны, укрывшие грудь, и лег сверху, вдавив ее тело в перину. Mapa вгляделась в его зеленые глаза, пытаясь проникнуть в их глубину, и ощутила, как по ее жилам мчится жидкий огонь, превращая ее в слабое и податливое существо. Она вдруг перестала чувствовать время, и все ее ощущения сконцентрировались на руках Николя, со все возраставшей страстностью ласкавших ее бедра.

Mapa изогнулась в сладкой истоме, в то время как Николя на ее глазах превращался из вкрадчивого соблазнителя в обезумевшего зверя. Заражаясь его неистовством, девушка с головой бросилась в неукротимое пламя страсти, развела бедра и позволила ему стать частью ее самой. От резкой и неожиданной боли Mapa вскрикнула, и Николя остановился. Он хотел было отстраниться, но она обвила его за талию ногами и крепче прижала к себе, вынуждая не прерывать ритмических движений, которые вскоре привели к тому, что белый свет померк в ее глазах, уступив место фантасмагории цветов и оттенков, исторгшей из ее груди стон блаженства, о возможности которого она прежде даже не могла помыслить. Mapa словно парила в невесомости, ощущая воздушную легкость каждой клетки своего тела, и не отдавала себе отчета в том, что Николя, удовлетворенный и опустошенный, уже лежит рядом, опершись на локоть, и нежно касается кончиками пальцев ее изможденного и просветленного лица.

Mapa повернулась на бок, обняла Николя за шею и поцеловала в губы, а затем прижалась горячей щекой к его груди и прошептала тихо и застенчиво:

— Я люблю тебя.

Он глубоко вздохнул и молча протянул руку к ночному столику, на котором лежали его сигары. Закурив одну, Шанталь сел в изголовье кровати, подоткнув под спину подушку. Mapa недоуменно следила за его неподвижным, устремленным в темноту взглядом. На лице Николя плясали блики пламени свечей, смягчающие контуры резко очерченных скул и тяжелую линию подбородка. В его глазах Mapa, к своему изумлению, увидела жестокость.

— Николя… — полувопросительно вымолвила она, осторожно касаясь его груди.

Он как будто не услышал ее и угрюмо затянулся сигарой. Затем обнял Мару за плечи и притянул к себе, так что голова девушки оказалась у него под самым подбородком. Она расслабилась и, прислушавшись, уловила глухое мерное сердцебиение.

— Я уже не раз говорил, что ты удивляешь меня, но теперь… теперь вынужден признать, что оказался полным идиотом. Я должен принести тебе свои извинения, — сказал Николя тоном человека, которого что-то тяготит и угнетает.

— Извинения? — переспросила Mapa.

— Да. Я сожалею о том, что произошло.

Mapa резко отодвинулась и, убрав со лба прилипший локон, взглянула на него полными отчаяния глазами.

— Ты сожалеешь о нашей близости? — дрожащим голосом спросила девушка.

Николя улыбнулся, будучи не в силах противиться соблазнительному очарованию ее по-детски выраженной обиды. Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Я сожалею не о нашей близости. Мне было очень хорошо с тобой, — ответил Николя, задумчиво гладя ее плечо. — Но я не предполагал, что ты девственна. Все в тебе — начиная с надменного взгляда и насмешливой улыбки и кончая манерой плавно покачивать бедрами при ходьбе — способно возбудить мужчину до такого состояния, что он либо попытается овладеть тобой, либо тронется рассудком. Внешне ты производишь впечатление женщины, искушенной в любви. Именно поэтому я так жестоко обманулся, предположив наличие опытности, которой ты вовсе не обладаешь.

— Теперь обладаю, — напомнила ему Mapa, снова устраиваясь у него на груди.

Николя дотянулся до пепельницы и потушил сигару. Затем обратил на Мару смеющиеся глаза и сказал:

— Ты усвоила лишь начальные сведения о том, как доставить мужчине наслаждение, моя дорогая.

— А ты научишь меня остальному? — Глаза Мары загорелись в предвкушении грядущего блаженства.

Николя задумчиво провел рукой по волосам и нерешительно ответил:

— Вот уж не знаю, стоит ли мне оказывать тебе подобную услугу! Хотя, конечно, мужчина, за которого ты выйдешь замуж, по достоинству оценит то, что ты посвящена в основы любовного искусства. Из тебя получится великолепная жена… только, к сожалению, не для меня.

Mapa прикусила губу с досады, огорченная тем, что Николя с такой легкостью предполагает рядом с ней другого мужчину. Девушка коснулась его плеча и вдруг, повинуясь безотчетному желанию, легла на него сверху, Вытянувшись во всю длину, Mapa подняла на него печальные глаза.

— Почему ты решил, что я не для тебя?

— Если бы я оставался джентльменом, как мне положено по факту рождения и воспитания, тогда я, возможно, и попросил бы тебя стать моей женой. Но, к сожалению, это не так, — вздохнул Николя. — Та жизнь, которую я веду, не подходит для женщины. Ты будешь счастлива, если останешься здесь на ранчо с Андресом, который даст тебе любовь, Амайя. Я на это не способен, — честно признался он.

— Ты меня не любишь? — с болью в голосе спросила Mapa.

— Ни к одной женщине за всю жизнь я не испытывал такого чувства, как к тебе, моя радость. Ты необыкновенно красивая, восхитительная, о такой мужчина может только мечтать, — ответил он серьезно, прямо глядя ей в глаза. — Но я не могу связать себя с тобой никакими обещаниями. Разве ты в состоянии это принять?