Кэрол Хови - Вкус победы

– Вы опаздываете, – продолжала Эллин, поднимая руку, чтобы поправить один из локонов, имеющий счастье прильнуть к ее шее.

– Ты права, – наконец ответил Джошуа, вспомнив, что надо что-то говорить. – Пойдем?

– Мне надо надеть шляпу.

Мэннерс послушно шагнул к двери и смотрел, как его мечта прикалывает великолепную, но не слишком вычурную дамскую шляпку к своей женственной прическе. Он попытался сосредоточиться на своих тщательно разработанных планах, но к нему не пришло ни одной мысли, за исключением того, что Эллин Кэмерон Мэннерс была самой красивой, самой соблазнительной женщиной среди тех, на которых он когда-либо обращал внимание.

– Теперь я готова.

Когда Эллин снова повернулась к нему, она казалась какой-то другой. Как будто вместе со шляпкой появилась совершенно другая личность. Выражение ее лица было по-прежнему дерзким, а взгляд – вызывающим и непокорным. Но этот вызов, как показалось Мэннерсу, она бросала не ему. Скорее, вызов был обращен к ней самой.

Эллин не желала ничего чувствовать, и три штофа выпитого бурбона позволили ей эту роскошь, правда, весьма сомнительную. По дороге в здание суда она вела себя слишком осмотрительно, не вступала в разговор, а только кратко отвечала, если к ней обращался Джошуа Мэннерс. Выходя из экипажа в назначенном месте, Эллин была удивлена, даже сбита с толку, увидев трех мужчин, атаковавших кеб. Они набросились на нее с вопросами, которые она в своем состоянии легкого опьянения не могла понять. Повернувшись к Джошуа, который уже вышел и помогал ей сойти, Эллин с раздражением заметила, что он улыбался своей ненавистной вежливой улыбкой и давал краткий, но доходчивый ответ по поводу предстоящей свадьбы. Она тут же поняла, что эти досадливые существа – журналисты, без сомнения, представители каких-либо местных скандальных газетенок. Возможно, даже тех, с которыми угрожал связаться Райф. Будь проклят этот Джошуа, но он так умно сыграл! Это должно быть сделано публично и как можно скорее, говорил он. До того, как Райф сможет осуществить свою угрозу, поняла Эллин.

Не в состоянии что-либо сказать этим людям, она не слышала их вопросов. Эллин смогла выдержать защитившее ее от журналистов объятие Джошуа, пока он вел ее мимо них. Ей даже удалось выглядеть довольной.

– Ты был невыносим, – сказала она ему, когда эта свора сплетников оказалась позади.

– Так нужно, – напомнил он ей.

– Конечно, – фыркнула Эллин. – Тебе лучше знать. Джошуа всегда знает…

– Говори потише! – предупредил он шепотом, пока они поднимались по лестнице.

– Убери свои руки подальше от меня, – мило ответила она.

– С удовольствием.

Он убрал руки, и в этот предательский момент она закачалась, поняв, что выпила слишком много бурбона. Эллин надеялась, что Мэннерс не заметил этого, но ее надежды быстро рухнули, когда он добавил:

– Странное желание для женщины, которая явно не может скрыть, что пьяна.

– Я не удостою это замечание ответом, – сказала она с таким спокойствием, на которое только была способна.

– Можешь повторить это еще раз, – проворчал он, открывая для нее дверь.

Вдруг Эллин вспомнила неприятный сон из своего детства, в котором она стояла посреди комнаты с незнакомыми людьми, и они говорили с ней обычными словами, смысл которых она не могла понять. Эллин вспомнила миф о докторе Фаусте, который продал душу Дьяволу в обмен на дар, но какой? – она не могла вспомнить. Судья был деловым человеком, лишенным чувства юмора, заунывно говорившим неумолимо монотонным голосом. Двое людей были привлечены в свидетели, и они стояли рядом, как бездомные псы, надеющиеся, что их угостят объедками.

Рука Джошуа снова обнимала ее за талию, и он держал ее под правый локоть. Эллин уставилась на небольшую книжечку в руках судьи, неожиданно испугавшись. «Кто, в конце концов, такой Джошуа Мэннерс? И зачем он это делает? Не скажется ли что она, пробудившись от этого ночного кошмара, как говорится, попала из огня да в полымя?»

Тут в комнате все стихло. Судья смотрел на нее. Свидетели, молодые мужчина и женщина, тоже уставились на невесту, и Эллин почувствовала на себе взгляд Джошуа, хотя и не решалась взглянуть на него. Они все смотрели на нее и чего то ждали. Но чего? Эллин попыталась думать, но в голове не было ни одной мысли. Ее бросило в дрожь.

Джошуа осторожно пожал ей руку, и, как по волшебству, дрожь унялась. Эллин осенило, что Мэннерс послал ей ответ через пожатие руки.

– Да, – сказала она почти шепотом.

Через несколько минут, после многих слов, Эллин услышала, что мужчина рядом с ней дал тот же ответ сдержанным, но уверенным баритоном.

Потом у нее на пальце появилось кольцо, тоненький золотой обруч, заблестевший на солнце. Она не поняла, как оно там оказалось, и, наконец, удивленно взглянула на Джошуа.

Он улыбнулся ей, и на его красивом мужественном лице появилось выражение, которого она никогда не видела раньше. Ей захотелось подольше смотреть на Джошуа. Его темные глаза непреодолимо притягивали, и Эллин поняла, что он собирается ее поцеловать. Вдруг ее осенило, что она ждет этот поцелуй. Ошеломленная этим нежелательным чувством, она могла лишь беспомощно смотреть, как к ней приближается его лицо. Эллин закрыла глаза, пытаясь защититься от этого приближения, и подняла подбородок, застыв в сладком пронзительном ожидании…

Она упала духом, когда получила лишь целомудренный дружеский легкий поцелуй. Это было явное оскорбление. Ее глаза открылись, и она убийственным взглядом посмотрела на Джошуа. Темные глаза ответили ей демонической усмешкой, вдохновившей ее на некоторый комментарий. Эллин открыла рот и закрыла его – здравый смысл подсказал ей, что сейчас не время. Потом, пообещала она себе, и даже улыбнулась при мысли о своем отмщении.

– Ну, миссис Мэннерс, – обратился к ней Джошуа, когда дело было сделано и они вернулись в кеб, чтобы ехать назад.

Эллин бросила на него быстрый презрительный взгляд.

– Не смей называть меня так наедине, – предупредила она его, рассвирепев и почувствовав, что готова сотворить с ним все, что угодно. – Плохо, что придется терпеть это обращение на людях.

– Не вешай нос, моя дорогая жена. Это всего лишь на несколько недель.

Несколько недель. Эллин застонала про себя. Это было равносильно тому, как если бы он сказал: сто лет.

– Какие у тебя еще есть в запасе сюрпризы для меня, интересно знать? – продолжала она слащавым голосом. – Репортеры возле гостиницы? Может быть, грандиозный прием?

– Не такой уж грандиозный, – небрежно ответил Мэннерс. – Предвосхищая твой сдержанный юмор, я организовал небольшой свадебный обряд в нашем номере-люкс. Несомненно, что известный отель Хантингтон преподнесет несколько дополнений своего изобретения.