Сюзан Робинсон - Леди Смелость

— Подайте свадебную чашу.

Принесли серебряную чашу, и Кристиан протянул ее Норе. Она отпила немного, затем он сделал глоток, а затем чашу пустили по кругу.

Пока чаша переходила из рук в руки, Кристиан подвел Нору к королеве, которая должна была благословить молодых. Покончив с этой обязанностью, Мария удалилась. С ее уходом развеялась атмосфера некоторого уныния, всегда создаваемая ее присутствием. Нора наблюдала за своим новоиспеченным супругом. Он смотрел вслед удалявшейся королеве с выражением, диктуемым придворным этикетом, не позволявшим угадать его истинные мысли. Затем он подвел Нору к своему отцу:

— Сир, представляю вам мою жену и прошу вашего благословения.

Нора вспыхнула и присела в реверансе. Граф вытянул руку и положил ее на голову Норы, опустившейся на колени.

— Благословляю тебя, Нора де Риверс, хотя думаю, что уже в ближайшие месяцы тебя не раз посетит мысль о раскаянии. Мой сын подобен урагану, шторму, буре.

— Но какой это прекрасный шторм, милорд, — ответила Нора.

Граф засмеялся, а Кристиан опустился на колени рядом с ней.

— Прошу вас, сир, не пугайте мою жену раньше времени. Не такой уж я страшный. — Повернув голову, он встретился взглядом с Норой. — И я не хочу, чтобы она чувствовала себя несчастной. Ведь я женился на ней по любви, а не по принуждению. Поэтому не будем говорить о наказании для моей сладкой цыпочки, не будем жаловаться на цепи и мучения, подобно холостякам.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросила Нора.

— Всего лишь пытаюсь объяснить тебе, мой невинный ангел, что я не принадлежу к тем ворчунам, которые ополчаются на судьбу, приведшую их к браку. Да у меня и нет для этого оснований.

Граф опять засмеялся, а Нора потупила взор. Она не привыкла к лести и не знала, как ответить. Однако отвечать ей не потребовалось, так как Кристиан тут же повел ее принимать поздравления, а потом они спустились вниз на праздничный пир. Стол был заставлен блюдами с бараниной, козлятиной, свининой, дичью. Кристиан положил ей по куску лебедя и фазана, а в бокал вместо вина налил сидр. В собственный кубок он все время подливал какое-то крепкое вино и один раз дал попробовать его Норе по ее просьбе. Это был портвейн. Норе он совсем не понравился, и она скривилась.

— Послужит тебе уроком, — заметил он. — Пей свой сидр, цыпленок. Пьяная новобрачная мне в постели ни к чему.

Лицо Норы запылало как в огне, она даже испугалась, как бы кожа на нем не обуглилась. А ее муж, этот дьявол, откинулся в кресле и громко расхохотался, так что слуги, сидевшие в дальнем конце стола, вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит. Кристиан снова наполнил кубок и залпом осушил его. Нора была уверена, что за это время он прикончил еще одну бутылку, но не могла заметить в нем признаков явного опьянения. Лишь веки слегка набрякли и движения стали ленивыми, как у хорошо наевшегося волка, но и раньше ему часто удавалось дурачить ее, напуская на себя совершенно ему несвойственный вид человека, пребывающего в состояние оцепенения.

Праздник продолжался, и Нора обнаружила, что вновь ее охватывают волнение и легкий страх, правда иного рода, чем раньше. Сегодня ей не придется ничего скрывать, бояться разоблачений. Сегодня она сможет прижаться к нему, обнять его, насладиться его телом. Если, конечно, у нее хватит мужества. Его пальцы прикоснулись к ее шее, и она вздрогнула.

Он смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, невозможно было определить, что выражал его взгляд.

— Пора. Я больше не могу ждать. — Он поднялся, увлекая ее за собой, и поцеловал ей руку. — Идем в постель.

Она стояла неподвижно, не отводя от него глаз, пока он не подал знака одной из женщин. Затем, взяв Нору за плечи, развернул и подтолкнул в спину. Ее тотчас же окружили женщины и повели наверх, в покои, как она думала, лорда Монфора. Их уход сопровождался непристойными жестами гостей и еще более непристойными куплетами.

Нора удивилась, когда их процессия миновала комнаты, занимаемые графом и его сыном, и свернула в другое крыло здания. Госпожа Кларансьё в ответ на ее вопрос, куда они идут, ободряюще пожала ей руку.

— Тебе повезло, моя дорогая, что ты стала женой такого любезного, внимательного и находчивого джентльмена. Граф сказал мне, что эта идея пришла его сыну в голову буквально за несколько минут до твоего прибытия. Укромное местечко для молодой парочки. Никто не живет в этом крыле, и лорд Монфор приказал приготовить для вас комнаты в самом дальнем его конце, где вас никто не побеспокоит. Не каждой невесте достается муж, жаждущий уделить все свое внимание ей одной.

— Но граф все еще болен, — возразила Нора…

— Он поправляется. Он бы тоже посоветовал тебе стараться угодить мужу.

Новые покои, выбранные для них Кристианом, действительно находились на отшибе. Они прошли через целую анфиладу пустых комнат, прежде чем оказались у двойных дверей, у которых стояли улыбающаяся горничная Норы и девушка, выделенная графом ей в помощь. Они вошли в маленькую прихожую, за которой были расположены гостиная и две спальни. В одной из спален горела дюжина канделябров, заливая желтым светом стоявшую в центре кровать, накрытую бархатным покрывалом. Розы и ветки жимолости украшали спальню, наполняя ее своим ароматом.

Но великолепное убранство не способствовало избавлению Норы от нервозности. Напротив, беспокойство ее все возрастало, пока женщины раздевали ее, готовя к брачной ночи, и постепенно перешло в страх. В присутствии Кристиана любовь вытесняла страх, но стоило ей остаться одной, как ее сразу же начинало терзать знакомое чувство неуверенности в себе. Она представляла в общих чертах, что должно произойти нынешней ночью. Но она не была уверена в том, как поведет себя, и не могла предугадать, чего он от нее потребует.

Охваченная робостью и беспокойством, забралась она на огромную кровать и сразу же почувствовала себя маленькой и никчемной. Шли минуты. Женщины прибрали в спальне и стали в смущении обмениваться взглядами. Где же мужчины?

Госпожа Кларансьё пошла разузнать, в чем дело. Вернулась она, задыхаясь от смеха.

— Они гоняются за лордом Монфором. — Она прислонилась к столбику кровати и перевела дух. — Лорд Монфор поклялся, что не позволит раздеть себя как новорожденного младенца и не даст им напугать свою жену грязными шуточками и жестами, а Роджер Мортимер набросился на него. Лорд Монфор побежал, и все пустились за ним вдогонку. Он забрался на крышу конюшни и теперь сидит там с бутылкой вина, издеваясь над ними. Они слишком пьяны, чтобы туда добраться, и пытаются изловить его сетью с веревками.