Натали Питерс - Маскарад

Алессандро вернулся в Венецию к открытию заседаний Большого совета. Большинство дворян не последовали его примеру, не желая отказываться от радостей сельской жизни и выполнить свой долг перед государством, которое в их услугах больше не нуждалось. Но Алессандро Лоредан не пропустил начала первой сессии.

Войдя через главный вход во Дворец дожей, он обратил внимание на то, что разговоры затихли, совсем замолкли, а затем возобновились еще оживленней. Он знал, о чем сплетничали. О том, что того еврея силой притащили из Парижа, чтобы здесь наказать, но не за его революционные настроения, а для того, чтобы утолить жажду мести Лоредана. Леопарди предстоит очень дорого заплатить за то, что он наставил рога комиссару по морским делам.

Неужели он действительно сбежал с синьорой Лоредан? В сплетнях точно не утверждалось – никто не знал правды, за исключением инквизитора и самого Лоредана. Однако это не мешало знатным венецианцам высказывать всякого рода домыслы. В частности, обсуждалось, разведется ли теперь Лоредан с женой. Совершенно определенно, коль скоро скандал принял подобный размах.

Жаль. Что бы она ни натворила, она тем не менее очень красивая женщина.

Алессандро игнорировал все эти разговоры и исправно выполнял свои обязанности перед государством, будто ничего не произошло. Он правдиво отвечал на вопросы о здоровье жены, и звучавшее в его словах сожаление было искренним. Для себя он решил, что Леопарди заслуживал бы смерти даже в том случае, если бы никогда не встретился с Фоской.

Один раз под воздействием импульса Лоредан посетил «Могилу», чтобы повидаться с узником. Надзиратель впустил его в камеру Рафа. Чтобы войти в нее, Алессандро пришлось наклониться, а тюремщик остался стоять в дверях с высоко поднятым фонарем, освещая помещение.

Лоредан слегка сморщил нос. Подобные места ужасны…

– Оставьте фонарь и уходите, – сказал он надзирателю. – Заприте дверь. Я позову вас.

– Но, ваше превосходительство, приказ…

– За это отвечаю я. Делайте, как я говорю. Тюремщик неохотно подчинился – он отдал бы свой годовой оклад, лишь бы послушать, что произойдет между Лореданом и наставившим ему рога евреем. Вот бы рассказать об этом парням в караулке!

Алессандро был потрясен большими переменами, которые произошли с Леопарди с тех пор, как он видел его в последний раз в «казино» Фоски. Длинные волосы и борода свалялись и потускнели. После оглашения приговора ему не выдавали свежую одежду, не разрешали мыться или делать физические упражнения. Но его глаза светились прежним бунтарским блеском. Когда Алессандро вошел в камеру, Раф даже не попытался встать. Он развалился на своей койке и прикрыл глаза от света, казавшегося ему ярким.

Раф испытал искушение напасть на Лоредана и попытаться бежать. Но тут же отказался от этой мысли: два вооруженных человека охраняли его день и ночь напролет, ходили по коридору перед камерой. Добиться успеха он вряд ли смог бы.

– Что вам нужно, Лоредан? Пришли полюбоваться на вашу работу? Я слышал, что скоро все будет кончено. На следующей неделе.

– Вижу, что вы по-прежнему грубы и неуважительны, – заметил Алессандро.

– Что, если бы я проявил уважение, вы бы меня помиловали? Мы оба знаем, почему я здесь. Я не предатель. В Венеции не я один симпатизирую якобинцам.

Алессандро оставил его слова без внимания.

– Я думал, что смертный приговор и восемь недель, проведенных здесь, научат вас хорошим манерам.

– Там, куда я собираюсь, манеры не нужны. Но тюрьмы отнюдь не неприступны, знаете ли. Я был в Париже, когда они штурмовали Бастилию. Народ может снести и каменные стены.

Алессандро прислонился к стене напротив койки и скрестил руки на груди.

– Полагаю, вы надеетесь, что народ Венеции сделает то же самое ради вас? Придется разочароваться. Ему безразлично, что произойдет с вами. Его не интересуют революции, ему не из-за чего бунтовать. Мы всегда справедливо обращаемся с ним.

– Так же справедливо, как с евреями? – усмехнулся Раф.

– Евреи – это совсем другое дело, – признал Алессандро.

– Ну да, христоубийцы. Правильно? Вот уже почти две тысячи лет они расплачиваются за совершенное римлянами преступление! Так бросьте их в тюрьмы, наденьте кандалы на всех этих мелочных торговцев, ростовщиков, банкиров. А прежде всего присматривайте за вашими женами.

Алессандро напрягся.

– А я-то думал, вас заинтересуют новости о Фоске. Она была больна. Почти при смерти. Но сейчас поправляется.

Сердце Рафа забилось чаще, но он небрежно бросил:

– Правда? Рад слышать. Здесь до меня не доходят сведения о жизни высшего света, даже «Газзеттино» не дают читать. Может, синьор, у вас есть еще какие-нибудь сплетни?

Алессандро покраснел.

– Нет. Она бы не обрадовалась, услышав о вашем бездушном к ней отношении.

– За шесть лет брака она привыкла к бездушию и холодности. Между прочим, она пока еще носит в своем чреве моего сына или вам уже удалось убить его?

Лоредан не оборачиваясь позвал стражника.

– Что случилось, Лоредан? – спросил Раф. – Вы об этом не знали? Ну конечно же, знали. Она наверняка сказала вам. Она не стыдится этого. Но вы уж постараетесь, чтобы ей стало стыдно. Заставите ее заплатить. Я вас понимаю. Вы удивились, что она сбежала со мной? А чего вы ожидали? Странно, почему она не наставила вам рога раньше.

Алессандро бросился вперед и вцепился ему в горло. Раф попытался отразить его нападение, но недели, проведенные в тюрьме, подточили его силы. Лоредан стал душить его и бить головой о каменную стену. Свет померк в глазах Рафа…

Охранник ворвался в камеру и оттащил Алессандро. Раф схватился за кровоточащую шею и закашлялся.

– Вот так спектакль! Почему бы не привести сюда Фоску? Уверен, ей бы понравилось это зрелище!

Один из стражников ударил Рафа дубинкой, и он, потеряв сознание, рухнул на пол. Кровь, вытекавшая из раны на голове, медленно растекалась по камням.

Алессандро, дрожа, стоял в дверях. Охранники несколько раз окликнули его, прежде чем он вышел и вернулся по Мосту вздохов во Дворец дожей.

– Почему вы мне не сказали, что этот ваш брат на самом деле еврей, который удрал во Францию? – возмущалась Мари де Планше. – Какой дурой я выглядела, когда поинтересовалась у своих друзей, знают ли они о нем что-нибудь! Неужели вы думаете, что кто-нибудь поможет этому человеку после того, что он натворил! Говорят, он бежал с женой Лоредана! А вы, плутовка, солгали мне. Он вам совсем не брат, а один из ваших любовников. Вы – мерзкая лгунья. Все ваши слова о любви ко мне не стоят и ломаного гроша! Убирайтесь из моего дома, а не то я вас зарежу!