Вирджиния Хенли - Дракон и сокровище

За все это время Симон не произнес ни слова. Он с удивлением ощутил, что чувство досады, охватившее его в начале этой сцены, сменилось огромным облегчением. Сама судьба избавила его от этого брака. Он был рад, что к нему нежданно-негаданно вернулась свобода, и почти не сожалел об утраченном богатстве, чувствуя, что само Провидение избавило его от некрасивой, скучной графини Фландрской.

А тем временем в Вестминстере Изабелла с радостной готовностью шла навстречу велениям своей судьбы. У дверей аббатства Элинор поцеловала ее в щеку и сказала:

— Теперь мы с тобой породнимся во второй раз: сначала я вышла замуж за твоего брата, а теперь ты выходишь за моего.

В церкви Элинор уселась на передней скамье, предназначенной для членов королевской семьи. Пока длился обряд, королева не сводила с нее взгляда, полного зависти и злобы, но Элинор не обращала на нее никакого внимания. Она смотрела на Уильяма, который стоял у алтаря возле Изабеллы. Наконец архиепископ Кентерберийский спросил:

— Кто отдает эту женщину этому мужчине?

— Я, — ответил Уильям и вложил руку Изабеллы в ладонь принца Ричарда.

Маршал занял свое место на скамье, и они с Элинор, как и новобрачные, стоявшие перед алтарем, соединили руки, безмолвно повторяя про себя слова венчального обряда. Элинор взглянула в глаза Уильяма. Лицо ее светилось счастьем.

— Я люблю тебя, — прошептала она так тихо, что только он мог слышать ее.

Торжество, последовавшее за венчанием, длилось без малого десять часов. Как и обещал король, для праздничного пира было изготовлено десять тысяч разнообразнейших блюд.

Элинор обвела глазами огромный зал и шепотом сказала Уильяму:

— Посмотри-ка, гости разделились на две группы, они выглядят словно враждующие армии, которые вот-вот вступят в бой.

И в самом деле, представители старинных английских фамилий — Честеры, Кенты, Норфолки, а также высшее духовенство держались особняком от стаи напыщенных провансальцев. Строгие, скромные наряды англичан резко контрастировали с кричащими, пестрыми одеяниями родственников королевы. Столь же разительно отличались сдержанные, полные достоинства манеры англичан от резких, развязных жестов провансальцев. Епископ Винчестерский пересаживался от одной группы гостей к другой, изо всех сил стремясь угодить влиятельным англичанам, в то же время не вызвав вражды и раздражения у французов.

Глядя на его ловкие маневры, Элинор досадливо поморщилась, но вскоре взор ее снова обратился к Уильяму.

После многочасового пиршества слуги отодвинули столы к стенам, освободив середину зала для танцев. Элинор не хотелось танцевать ни с кем, кроме мужа, но, не найдя достойного предлога, чтобы отказать Питеру Савойскому, пригласившему ее на гавот, она нехотя протянула ему руку.

Едва они проделали несколько па, как Питер наклонился к уху Элинор и заговорщически прошептал:

— Теперь, после того как ваш супруг вернулся из Франции, вам придется некоторое время разыгрывать из себя верную супругу, но рано или поздно вы обратите свой взор на более молодого и привлекательного мужчину. От души надеюсь, что им окажусь я.

За время пребывания при английском дворе Питер Савойский успел соблазнить немало молоденьких служанок и камеристок. Две или три из них в настоящее время вынашивали зачатых от него детей. Прикосновение его руки, звуки его голоса вызвали у Элинор непреодолимое отвращение. Она хотела было ответить на его слова резкостью, которая заставила бы его умолкнуть, но в последний момент удержалась и лишь молча окатила его взором, исполненным глубочайшего презрения.

Следующим ее партнером по танцу оказался Ричард.

— На сей раз Генрих превзошел самого себя, — сказала она ему. — Уверена, что он влез в долги по самые уши. Тебе следует поскорее отправиться в Корнуолл, иначе наш дорогой брат заставит тебя оплатить все это пиршество.

Ричард засмеялся и, приблизив губы к ее уху, едва слышно прошептал:

— Признаюсь тебе, я хочу уехать отсюда и увезти Изабеллу до окончания всех запланированных празднеств — так, словно я ее похищаю. Кроме того, я так надеюсь, что не пройдет и года, как мы с Изабеллой станем счастливыми родителями. Мне хочется опередить в этом братца Генриха.

Элинор лукаво улыбнулась:

— Может статься, что я подарю Уильяму сына еще раньше, чем Изабелла осчастливит тебя наследником.

Глаза Ричарда задорно блеснули. Он с любовью и восхищением глядел на свою красавицу сестру.

— Хочешь пари, Элинор?

— Согласна! — с улыбкой кивнула она.

17

Когда виновники торжества и гости снова заняли места за пиршественными столами, Изабелла подошла к Элинор и, смущаясь, попросила невестку проводить ее в отведенные им с Ричардом покои. Извинившись перед Уильямом, Элинор вышла из-за стола. Он хотел было последовать за женой, но тело его внезапно пронзила резкая, нестерпимая боль. На лбу Маршала выступил пот. Он схватился руками за край стола, недоумевая, чем могла быть вызвана и сама боль, и сопутствовавшая ей внезапная дурнота. Однако через несколько секунд все это миновало, и он чувствовал себя так же хорошо, как и прежде.

Через несколько минут Элинор вернулась, и они с Уильямом рука об руку отправились в свою уединенную башню. Комнаты были пусты. Еще в начале вечера Элинор сказала Бренде и Аллану, что они с мужем нынче не будут нуждаться в их услугах. Едва войдя в уютную гостиную, Элинор приблизилась к очагу и протянула руки к ярко пылавшему огню. Вся ее поза выдавала растерянность и смущение. Уильям подошел к ней, снял с ее головы маленькую серебряную корону и ласково прошептал:

— Не бойся, дорогая.

Элинор обратила к нему лицо, на котором сияла счастливая улыбка.

— Уильям, когда ты со мной, я не боюсь ничего на свете. Мне страшно, лишь когда тебя нет рядом.

Он поцеловал ее в лоб и провел рукой по ее густым волнистым волосам:

— Наверное, я принял за невольный страх твою неловкость и смущение. Поднимайся наверх, дорогая. Я хочу дать тебе время побыть одной.

Элинор торопливо поднялась по ступеням и вошла в спальню. Она чувствовала себя бесконечно счастливой. Сняв с себя свое роскошное парчовое платье, она вымыла лицо и руки розовой водой из серебряного кувшина и достала из сундука белоснежную ночную рубаху из тонкого полотна. Уильям мог войти в спальню в любую минуту. Элинор поспешно натянула на себя рубаху и откинула край покрывала с огромной кровати. На роскошных простынях были вышиты короны и цветы. Элинор задумчиво обвела пальцем изображение розового бутона, украшавшее край подушки.

Шли минуты, но Уильям все не приходил. В душу Элинор закралось беспокойство. Неужели он заснул? Нет, этого не может быть! Но почему же тогда он не идет к ней? После недолгого колебания, преодолев свою стыдливость, Элинор неспешно спустилась в гостиную.