Патриция Кэбот - Целомудрие и соблазн

— А вам не приходило в голову, что он мечтает найти того человека, который… — Внезапно Брейден оборвал себя на полуслове и отвернулся.

— Человека, который?.. — Она не спускала с него вопросительного взгляда.

— Не важно. Я велел кучеру прокатить нас по парку. У меня возникло ощущение, что нам требуется многое обсудить — мне и вам. А пока мы в карете, нам никто не помешает.

Отлично помня о том, чем они занимались в последний раз, когда им помешали — когда Херст чуть не наткнулся на них в темном саду, — Кэролайн шумно сглотнула и еле слышно промолвила в ответ, старательно избегая его взгляда:

— Ну, в общем-то я тоже хотела бы кое-что с вами обсудить. Я… я собиралась вам написать, как только мама снимет запрет на письма. Понимаете…

— Вы можете не продолжать, — заметил он. Его голос показался Кэролайн невероятно усталым, даже каким-то обреченным. Она рискнула украдкой кинуть взгляд на Брейдена и увидела, что он смотрит на нее. Темные глаза впились в нее с такой силой, что у нее по спине побежали мурашки, как в тот раз, когда он провел пальцем по ее шее. — Этот суд… Я знаю, что вы не сможете выступить свидетельницей…

Она отрицательно встряхнула головой, не дожидаясь, пока он договорит.

— Ну что вы, право! — удивилась Кэролайн. — Дело вовсе не в этом! Конечно, я все еще готова… вам помочь. — И тут она вспомнила вчерашнюю ссору с матерью и ее угрозу отправить на живодерню всех ее лошадей. — Но если я вам помогу, — начала она, нервно кусая губы, — то мне может на время потребоваться место, чтобы спрятать моих лошадей. У вас достаточно просторная конюшня? К примеру, там найдется десятка два свободных денников?

Теперь в его напряженном взгляде сквозило откровенное недоумение:

— Десятка два денников?..

— Они… — Кэролайн покачала головой, подавленная ощущением полной безнадежности своей затеи. — Впрочем, не важно. Я уверена, что она никогда этого не сделает. Нет, вы можете не сомневаться. Уж если я пообещала помочь вам в деле с Жаклин Селдон, то непременно помогу. Только вот боюсь, что больше мне не удастся… продолжать наши уроки.

Медленно, как во сне, поползла вверх его знаменитая рассеченная бровь.

— Ах вот как, — произнес он так, будто лишь слегка заинтересовался этой новостью.

— Да, — твердо ответила Кэролайн. — Понимаете, это просто не сработает.

— Вы полагаете, не сработает? — И снова этот нарочито равнодушный тон.

— Не сработает. Теперь в этом нет никакого смысла.

От равнодушно-надменной гримасы не осталось и следа. Да и низкий голос больше не поражал своим равнодушием, когда Брейден задал вопрос:

— Как прикажете вас понимать?

— Просто я выяснила, что брюки не подходят, — задумчиво пробормотала Кэролайн, качая головой.

— Какие еще брюки? — опешил он.

— Херст, — пояснила Кэролайн с тяжелым вздохом, — вы же знаете, как говорят. Не покупай брюки, пока ты их не примерил. Ну так вот, я сделала примерку и выяснила, что они совсем мне не подходят. Так какой смысл после этого продолжать наши уроки?

Хотя между ними оставалось добрых шесть дюймов обитого кожей мягкого сиденья и Кэролайн не касалась его даже краем юбки, она почувствовала, как он напрягся всем телом. Она хотела было поднять голову, чтобы вопросительно посмотреть на Брейдена Грэнвилла, но в следующую секунду он что было сил вцепился в ее плечи и резко развернул к себе лицом.

— У вас со Слейтером что-то было?! — потрясение проговорил он.

Кэролайн растерялась при виде его искаженного гневом лица, захваченная врасплох и этим неожиданным обвинением, и его странной реакцией. Неужели он расстроен?

— Что-то было? — переспросила она, не сразу придя в себя. — Помилуйте, да мы только целовались!

В тот же миг ее плечи оказались на свободе. С его смуглого лица, потемневшего от прилива крови, моментально сошли все краски, и с невнятным восклицанием он отвернулся, пряча взгляд.

Кэролайн сочла своим долгом объясниться до конца и продолжила, то и дело спотыкаюсь:

— Я… я попробовала показать ему французский поцелуй… понимаете, тот, которому вы меня научили… а ему это совсем не понравилось. Представьте себе, он даже разозлился на меня из-за этого! Так что теперь вы сами видите: мало того, что брюки не подходят, но и ваши уроки не приносят пользы. Так зачем же тогда продолжать?

Брейден устало поднял руку и с силой провел по своим темным густым волосам. Зачем? Он снова и снова задавал себе тот же вопрос. Зачем продолжать это безумие? Он пытался найти ответ, когда часы на каминной полке в его кабинете пробили половину пятого и стало ясно, что она не придет. Что за затмение на него нашло, когда он приказал подать карету и помчался к ней домой? Он не знал.

Но в глубине души он догадывался, что на самом деле явился к ней, чтобы… чтобы просто убедиться. Брейден не мог бы сказать определенно, в чем именно он собирался убедиться. Может быть, ему не терпелось убедиться, что он не ошибся, считая Кэролайн Линфорд на редкость отважной девушкой. И что та буря чувств, которую он разбудил в ней накануне вечером, не вынудит ее прятаться от Брейдена под маменькиной юбкой.

Или ему просто еще раз захотелось взглянуть, как в глубине ее темных выразительных глаз мелькают едва различимые жаркие искры страсти.

Если целью его визита являлось именно это желание, то он удовлетворил его с первой же минуты. Искры сверкали там, где и положено. Пожалуй, сегодня их уже трудно было назвать искрами — пожалуй, это были маленькие огненные снаряды. Леди Бартлетт могла держать свою дочь под замком сколько угодно. Никакие наказания не в силах были погасить то жаркое пламя, что зародилось в глубине этих дивных карих очей. Очей, так искренне отражавших малейшие переживания Кэролайн. Очей, в которых, как чувствовал Брейден, он запросто мог утонуть.

Стараясь вернуть себе самообладание, он заявил с напускной небрежностью:

— Я бы хотел поподробнее разобраться в этом эпизоде.

— В каком эпизоде? — переспросила Кэролайн, про себя радуясь тому, что гроза вроде бы миновала.

— В неудаче опыта. — Он старательно отводил взгляд от ее губ. Но смотреть ей в глаза было еще большим испытанием. В конце концов он предпочел смотреть на маленькие ручки в белых перчатках, скромно лежащие у нее на коленях. — С вашим женихом.

— Неудаче?.. — Наконец-то она догадалась, о чем идет речь. — Ах, вы имеете в виду тот поцелуй? Ну, теперь это совсем уже не важно. Я ведь объяснила вам, что убедилась окончательно, что брюки не подходят. И в свете этого факта у меня не остается надежды на то, что этот… этот аспект нашего брака… — она была слишком хорошо воспитана, чтобы употребить вслух слово «сексуальный», — еще можно как-то исправить…