Ферн Майклз - В плену страстей

– Даю слово, сестра. Что тебя беспокоит? Исповедуйся, и мы вместе помолимся…

– Мы оба можем молиться до второго пришествия, Баском, но этим не разрешить мою проблему. Я беременна, брат. Отца моего ребенка содержат пленником в запертой камере на этом корабле. Рэн страшно искалечила его, и теперь он урод. Я считала его мертвым, пока вчера не проследила за лордом Фаррингтоном, который в полночь носил ему еду, – глаза Сары хитро засветились, когда она увидела, как побледнело лицо Баскома. – Это твой шанс свести счеты с Рэн за то, что она унизила тебя перед паствой. Замани ее в ту камеру и оставь наедине с тем животным, что внутри. Эта паршивка Рэн хочет отнять у меня Калеба… Капитана ван дер Риса, – поправилась Сара. – Неужели ты не понимаешь, Баском? Если мне удастся одурачить капитана и заставить его поверить, что именно он является отцом ребенка, он женится на мне, а тебе не придется возиться со мной, и репутация семьи не пострадает. Ты не можешь позволить себе совершить еще одну ошибку, и так твоя собственная жена бросила тебя и распространяет о тебе всевозможные сплетни наверху. Рэн стремится заполучить капитана ван дер Риса для себя. Она погубила первого мужчину, которого я любила, а теперь собирается отобрать у меня Калеба. Ну скажи же что-нибудь, Баском! – настойчиво потребовала Сара.

– Господь милосердный, прости эту бедную грешницу…

– Забудь о Боге и скажи, что поможешь мне.

– Хорошо, сестра. Что я должен делать? – после непродолжительной паузы сказал Баском.

Неожиданно Сара с яростью набросилась на него:

– Я не хочу, чтобы ты что-нибудь делал, ты, жалкая пародия на мужчину! Я сама справлюсь! Мне лишь нужно, чтобы ты молился за мой успех!

Впервые в жизни Баском лишился дара речи. Он даже забыл, что настало время утреннего богослужения. Дьявол каким-то образом завладел душой Сары, и это было выше его понимания.

В то время как Сара грелась на солнышке на палубе, а Баском рассказывал своему собранию, какие ужасы таит в себе грех, Рэн поддразнивала Лидию, обучая ее игре в карты и различным мошенническим приемам. Лидия в ответ тоже шутила и радовалась, что Рэн снова весела и бодра, как прежде. Женщина подозревала, что причиной хорошего настроения Рэн был капитан ван дер Рис, но помалкивала об этом.

Рэн была очень довольна успехами новой подруги: Лидия оказалась способной ученицей.

– А что произойдет, если нас поймают? – с беспокойством спросила Лидия свою наставницу.

Рэн презрительно фыркнула:

– Мы находимся в открытом океане. Единственной властью на корабле является Калеб. Самое худшее, что он может сделать, – это бросить нас в камеру арестантов, но я почему-то думаю, что он на это не пойдет. А сейчас слушай меня внимательно. Сразу после ленча мы уговорим Фаррингтона – это будет несложно – сыграть с нами в вист, а когда увидим, что он считает нас полными профанами в игре, одна из нас предложит сыграть на деньги – и все его денежки станут нашими! Ты уверена, что справишься, Лидия? – с тревогой спросила Рэн. – Ты же знаешь, что я делаю это для тебя. Когда мы доберемся до Америки, тебе понадобятся деньги, чтобы выжить.

Лидия доверчиво распахнула голубые глаза. С тех пор как она познакомилась с Рэн, жизнь ее круто изменилась: она отделалась от ненавистного мужа, открыто флиртовала с первым помощником капитана, в течение нескольких часов стала карточным шулером и теперь была готова ободрать как липку профессионального игрока.

– Конечно, справлюсь, – самоуверенно заявила она.

– Только будь начеку. У Обри Фаррингтона острый глаз, и ему известны всевозможные трюки. Помалкивай и удивляйся каждый раз, когда выиграешь. Завтра мы придумаем, как вытащить из трюма Баскома и обчистить его кубышку. Сегодня у нас состоится «генеральная репетиция». Твои пальцы должны быть очень гибкими, чтобы обращаться с картами без лишних движений. И не нервничай, – предупредила Рэн. – Если одна из нас будет напряжена или испугана, Фаррингтон станет подозрительным. Картежники – очень недоверчивый народ.

Лидия согласно кивнула. Рэн была самой очаровательной женщиной, какую она когда-либо встречала. Жаль, что капитан так не думает. Лидия пожала плечами. Наверное, Рэн права: все мужчины – негодяи. Хотя Питер… Нет, выводы делать рано: они еще мало знакомы.

Как Рэн и предполагала, игра в карты началась сразу же после ленча и все еще продолжалась, когда день стал клониться к закату. Калеб наблюдал за игрой с капитанского мостика, прищурив глаза. Обри проигрывал с удивительным постоянством. Калеб вздрагивал каждый раз, когда до него доносился веселый смех женщин после очередной выигранной партии. В течение всего дня Рэн ни разу не взглянула в его сторону, что не способствовало хорошему настроению капитана. На душе у Калеба вообще было неспокойно: в любую минуту он ожидал появления из трюма Баскома Стоунхама, который утащит свою жену-картежницу вниз, непрерывно читая молитвы громким голосом.

В очередной раз услышав заливистый хохот Рэн, капитан подумал: «Очень хорошо, что Обри не обладает правами на "Морскую Сирену", иначе действительно было бы о чем поволноваться…» Он увидел, как старый картежник встал, поклонился и ушел, а женщины спокойно остались сидеть на своих местах.

«Пошел за деньгами», – заключил про себя Калеб.

Несколькими минутами позже появился Фаррингтон, на лбу его залегли глубокие морщины, а руки нервно сжимались в кулаки. Он небрежно бросил женщинам драгоценный камень и кивнул. Даже с такого расстояния Калеб заметил, как расширились глаза Рэн. Она взяла камень, повертела его перед глазами, а потом засунула в рот и прикусила изо всех сил.

«Ради всего святого! – вскипел от злости Калеб. – Она ведет себя, как заядлый игрок!»

Рэн удовлетворенно кивнула Фаррингтону, показывая, что принимает его ставку. Закусив нижнюю губу, Обри приступил к сдаче.

В течение следующих нескольких часов – уже при свете фонаря – Обри Фаррингтон выложил в центр маленького стола еще девять камней и умудрился проиграть все.

Калеб нутром чуял, что Рэн и Лидия обманывают Обри, но был бессилен остановить происходящее.

«Поделом этому старому лису!» – говорил он себе.

Игра затянулась далеко за полночь, а женщины все продолжали выигрывать. Луна стояла высоко в черном небе, когда Фаррингтон выложил свой последний, по его словам, драгоценный камень. Он посмотрел в свои карты, сплюнул за борт с подчеркнутой точностью и поднялся на ноги. Обри олицетворял саму любезность, когда обратился к смеющимся женщинам:

– Вы обе, леди, оказались самыми ловкими и хитрыми картежницами, с какими я имел удовольствие когда-либо встречаться. Я знаю, что вы надули меня, но только не пойму как. Я буду очень признателен, если когда-нибудь вы раскроете свой секрет.