Мэйдлин Брент - Тени прошлого

– Нет... Я... Нет...

Он был в смятении, но я не дала ему времени опомниться.

– Вы все слышали, – продолжала я тем же возмущенным тоном, – и все же вы осуждаете меня. Ваша сестра Джейн знает лишь то, что вы ей сами рассказали, и все-таки она пришла выразить мне сочувствие, а вы... вы жестоко оскорбляете меня. Или вы в самом деле добивались того, о чем сказали? Может быть, вы не лучше того господина, который обесчестил меня? Вы вправду предложили мне денег, чтобы я легла с вами, мастер Джеральд? О, как вам не стыдно!

Он не шевелился, не сводил с меня глаз, не переставал сжимать руками голову и лишь двигал губами, видимо, желая что-то сказать. На его бледной щеке ярко горел отпечаток моей руки. В конце концов он обрел голос, но заговорил так тихо, что я его едва слышала.

– Я виноват... простите меня, Ханна... я сошел с ума... наверно, сошел с ума... О Боже!.. Какой же я дурак!

Я позволила себе смягчиться и ласково произнесла:

– Мастер Джеральд, у вас был тяжелый день, поэтому нам лучше забыть о том, что сейчас случилось. – Я взяла соверен и вложила его ему в руку. – Давайте совсем забудем, что вы приходили ко мне в комнату?

– О да, Ханна, пожалуйста, забудьте. – Он весь дрожал. – Я не знаю, как... Я хочу сказать... Это так ужасно..

– Все забыто, – настойчиво повторила я и повернулась к двери. – А в ответ постарайтесь думать обо мне так, как вы думали до сегодняшнего дня.

– О да, Ханна. Я совсем не то хотел сказать, когда сказал, что ненавижу вас...

Приложив палец к губам, я остановила готовый пролиться на меня поток слов и открыла дверь, говоря шепотом:

– Мы оба все забудем и больше никогда не будем об этом вспоминать. Спокойной ночи, мастер Джеральд. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться.

Он вздрогнул, неожиданно осознав, что его могут увидеть родные или слуги возле моей двери, и на цыпочках пошел прочь, не переставая, впрочем, беззвучно молить меня о прощении. Закрыв дверь, я прислонилась к ней и вздохнула с облегчением.

Честно говоря, мне казалось, что я вовсе не усну ночью, а на самом деле я спала, как младенец. На другой день Джеральд, хотя и казался как будто несколько пришибленным, однако вел себя как обычно. Через три-четыре дня тем не менее мне пришлось убедиться, что его любовь ко мне чуть ли не усилилась, ибо он увидел во мне героиню, сумевшую вытерпеть жизнь в колледже.

Не прошло и недели, как заехал мистер Дойл и оставил свою визитную карточку. Мэтти пригласила его на чай, и мы – Джейн, Джеральд, Мэтти и я, в отсутствие мистера Райдера, мило поболтали с ним около часа в гостиной. Перед уходом Эндрю Дойл пригласил нас на выставку мексиканской живописи, которая открылась в одной из лондонских галерей, и мы с удовольствием приняли его приглашение, назначив один из дней на следующей неделе.

После ухода гостя, когда мы с Джейн сидели одни в комнате для шитья, она задумчиво спросила:

– Ханна, вы заметили, как мистер Дойл смотрит на вас?

Я удивилась и покачала головой:

– Нет, я не заметила ничего особенного.

– Наверно, потому что так он смотрит на вас, когда вы не видите, но это все равно бросается в глаза. Поначалу я решила, будто он хочет сказать, что не думает о вас хуже, чем раньше, а потом я поняла, что это совсем не то. – Она оторвалась от своего шитья и посмотрела мне прямо в лицо. – Не удивлюсь, если он в вас влюблен.

Она проговорила это, не хихикая, в своей обычной деловой манере, и хотя я очень удивилась, но не стала ничего опровергать, искренне доверяя ее наблюдательности.

– Наверно, он в самом деле думает, что влюблен, – помолчав, неохотно согласилась я. – Правда, я не замечала, да я ведь не знаю, как мужчины себя ведут, когда начинают ухаживать. О Господи, как бы мне хотелось, чтобы вы ошиблись, мисс Джейн.

Она еле заметно улыбнулась:

– Да. Плохо вам, если учесть еще Джеральда с его бараньим взглядом. А что вы будете делать, если мистер Дойл решит всерьез начать ухаживать за вами?

Я сделала последний стежок на своей амазонке, которая уже начинала рваться.

– Господа не ухаживают за служанками, мисс Джейн, даже за учительницами.

– Но он же нанес вам сегодня визит.

– Это был общий визит, как он сказал.

– Как он сказал. – Она фыркнула. – Он приехал повидаться с вами, Ханна. Думаю, я могла бы вам даже позавидовать. Вы, правда, не простушка, но не такая уж и красавица, во всяком случае, не красивее меня.

Я посмотрела на нее и рассмеялась:

– Да, не красивее. Вы правы.

– Все равно мне кажется, что Эндрю Дойл имеет на вас серьезные виды. Он очень романтичен, как я поняла, а папа говорил, будто он бунтовщик.

– Как бы то ни было, – стояла на своем я, – он никогда, мисс Джейн, даже не помыслит о том, что вы тут напридумали. Он – мужчина, поэтому вполне естественно, его влечет ко мне мое прошлое, но из-за этого же прошлого он, как всякий респектабельный джентльмен, не принимает меня всерьез. Несмотря на весь свой романтизм и все свое бунтарство.

– Наверно, вы правы, – согласилась Джейн. – Но это ужасно стыдно. Вам не очень обидно?

– О нет. Правда, совсем нет. Мне много лет назад пришлось задуматься об этом, так что у меня уже давным-давно нет никаких иллюзий на сей счет.

Копаясь в отрезах шелка, она вдруг сказала:

– Я спросила папа, можно ли мне задать вам несколько вопросов, и он разрешил. Он очень высокого мнения о вашей благовоспитанности и вашем представлении о приличиях.

– Да?.. Очень интересно.

– Правда, правда. Мне сам папа сказал. Может быть, мы прямо сейчас и начнем, если вам все равно, а?

Мне ничего не оставалось, как улыбнуться и взять в руки блузку с оторванной пуговицей.

– Хорошо, мисс Джейн. Мне все равно.

* * *

В тот день, когда к нам приезжал Эндрю Дойл, я получила письмо от Тоби Кента, приглашавшего меня посетить его. Мне было довольно неловко после его угроз просить Себастьяна Райдера отпустить меня, но когда я пришла к нему в кабинет, он лишь нетерпеливо проговорил:

– Вы можете делать все, что вам угодно, в свободное от ваших обязанностей время. В любом случае я не ссорился с Кентом. Так ему и передайте.

Я передала, и Тоби рассмеялся, но ни слова не сказал о речной прогулке. По-видимому, он придерживался тех же взглядов, что и я, на прошлое, которое не должно отравлять настоящее, так что мы больше к нему не возвращались. Он закончил мой портрет, и я не сумела скрыть удивления, посмотрев на него:

– Ну, Тоби, я у вас... как бы это сказать? Что-то такое есть в глазах. Это не просто улыбка. Вы меня очень облагородили.

Он почесал подбородок:

– Рад, что вы заметили.

– Но я совсем не такая.

– Наверно, слово неправильное. У вас свое благородство, и что есть, то есть, юная Маклиод. В этом портрете я показал еще одну сторону вашей натуры, и не спорьте. Вы же никогда не видели себя со стороны. Впрочем, это мало кому удается.