Кейси Майклз - Проказница

— Я не теряю над собой контроль, Саймон Роксбери! — тотчас отпарировала Калли. — Я запрещаю себе это, потому что тогда у вас появится предлог отказать мне в участии в нашем плане. Вы скажете, что мне нельзя доверять, и отмените «Олмэкс» тоже. Вы можете это сделать. Но это не значит, что я считаю вас худшим из зол и самым вредным человеком, способным нанести предательский удар в…

— Ее королевское высочество принцесса Шарлотта выходит замуж, — прервал ее Саймон. — И торжество в Карлтон-Хаусе намечено на тот же вечер, что Имоджин выбрала для вашего бала. — Калли показалось, что в лицо ей хлестнул холодный ливень. Она даже удивилась, что капли не зашипели у нее на носу — так велик был ее гнев. — Предполагалось устроить небольшую церемонию в узком кругу, но выяснилось, что многие единодушно приурочили к этой дате свои вечера и балы, чтобы вместе отпраздновать торжественное событие. А мы ведь хотим знать наверняка, что Филтон выберет наш бал, не так ли?

Калли, сверкая глазами, опустилась на сиденье. Объяснения только слегка смягчили ее гнев.

— Тогда, я полагаю, все правильно.

— Как вы великодушны! Принни будет так доволен, что Имоджин не станет устраивать соревнование и не отобьет у него гостей!

— Не хитрите, — проговорила Калли, морща нос. — Скажите, но таким образом наши планы отодвигаются? «Олмэкс» — прекрасное место для практики, однако Боунз говорил мне, что последние пять или шесть сезонов Филтон туда ногой не ступал.

— Боунз прав, — улыбнулся Саймон. — Но я узнал — не важно, каким образом, — что недавно умершая родственница Филтона не оставила ему ни пенса. Я убежден, сейчас он со всех ног бросится на охоту за приданым. В ближайшие две недели он появится в Лондоне На первой ярмарке невест.

— Две недели? Так долго?

— Терпение, моя дорогая. Весь этот год и даже больше, с тех пор как заболела его родственница, Филтон жил на широкую ногу в надежде на наследство. Но даже такой циник, как он, должен хоть какое-то время побыть в трауре из уважения к старушке. Так что рассматривайте этот вечер как часть необходимой подготовки к своему балу и встрече с нашим дорогим графом. Он никуда не денется ни от вас, ни от Лондона. Всему свое время. Вы обольстите его, потом отшвырнете и оставите лежать лицом вниз в сточной канаве. И ему покажется, если я правильно помню, что его жизнь разлетелась на мелкие осколки, которые прольются дождем на его тело. Вам нужно только запастись терпением. Вопросов больше нет?

— На самом деле я сказала — на его искалеченное тело, — уточнила Калли, вытянув руку и наблюдая, как капли дождя падают на ладонь. — А теперь еще два вопроса, милорд, — сказала она как можно ласковее. — Первый. Поскольку сегодня мне будет дано позволение на участие в сезоне от одной из патронесс, указанных в этом перечне, означает ли это, что я могу танцевать вальс и у себя на балу? И второй. Вы не думаете, что нужно поискать какое-нибудь укрытие, где мы могли бы переждать этот дождь? Солома теряет форму от сырости, а это моя самая любимая шляпка.

— Здесь есть небольшая гостиница, прямо за следующим поворотом, — сказал Саймон, переводя лошадей на рысь. Он повернулся и улыбнулся Калли. — Волнуетесь?

— Вы об «Олмэксе»? — спросила она, желая, чтобы его улыбка не приводила ее в такое смятение. — Нет. Мне некогда волноваться, и это, наверное, хорошо.

— В «Олмэксе» вы будете великолепны, — заявил Саймон совершенно серьезно. — Но я не это имел в виду. Вас не смущает, что вы отправляетесь со мной в маленькую сельскую гостиницу без сопровождения?

Калли наградила его ледяным взглядом, ожидая, что сейчас последует напоминание о том событии в спальне. Интересно, как он станет его истолковывать? Как шутку? Неужели он полагает, что имеет дело с девчушкой, слепо влюбившейся в него после одного или двух дурацких поцелуев? Или думает, что она боится оставаться с ним наедине, потому что может броситься ему на шею и просить другого поцелуя? Или захочет, чтобы он снова ее трогал?

Нет, она не собирается этого делать и никогда не сделает. Она постарается вообще его не замечать, хотя на деле до сих пор получалось наоборот. И он это знает, дрянной человек!

— Ха! — Калли тряхнула головой. — С какой стати я должна волноваться?

— Да просто так, — вкрадчиво произнес Саймон, и она пожалела, что не припрятала в ридикюле большой кирпич, чтобы запустить им в насмешника.

Когда они въехали в гостиничный двор, мелкий моросящий дождь усилился, грозя перейти в ливень. Саймон бросил вожжи выбежавшему навстречу конюху, обхватил Калли за талию и, быстро спустив с высокого, как насест, сиденья, почти внес в двери. Гостиница, как она и ожидала, оказалась чуть лучше примитивной сельской таверны.

Калли поморгала, стряхнув с ресниц капли дождя, сделала несколько шагов и заглянула в общий зал.

— О, здесь очень мило, — сказала она, увидев полдюжины мужчин, потягивающих эль. Перед ними стояли наполненные едой миски, судя по виду и запаху, с тушеным кроликом. Повернувшись к Саймону, она заметила его нахмуренное лицо. Но ее мало трогало, что он думает. — Около моего дома есть очень похожая гостиница, — продолжила она. — Мы бывали там с Джастином, пока он не уехал. Мы сидели там вместе с фермерами, разговаривали с проезжими, а иногда даже метали дротики. У меня это неплохо получалось. Как вы считаете, Саймон, мы могли бы…

— Нет, ребенок, ни в коем случае! — Саймон схватил ее сбоку за локоть и притянул к себе. — Я согласен, эти посетители производят вполне благоприятное впечатление. И если хотите знать, я скорее беспокоюсь за их безопасность, нежели за вашу. Тем не менее никаких бесед и никаких дротиков. Довольно с меня неприятностей. Вы меня поняли, Калли?

Саймон провел ее в зал и, остановившись у ближайшего стола, выдвинул стул — просто согнул крюком ногу и кончиком сапога подцепил за ножку.

— Сидите здесь и ведите себя как подобает, — сказал он, довольно грубо усаживая ее за стол. — Я сейчас разыщу хозяина и закажу отдельную комнату, где мы могли бы пообедать. Я вернусь не позже чем через пять минут.

Другая девушка на ее месте — большинство юных девушек — взирала бы на виконта Броктона с обожанием и отвечала: «Да, милорд» или «Как скажете, милорд». Но у нее никогда не было желания походить на других девушек. Она сверкнула глазами, сознавая, что действительно все еще сердится на него. По целому ряду причин. Как он смеет думать, что из-за нее могут возникнуть неприятности? И как он смеет сомневаться в ее поведении? А самое главное, как он смеет ее целовать, а потом вести себя так, будто для него это ничего не значит? Хочет таким образом ее подразнить?!

— Уходите, Саймон Роксбери! — воскликнула она, высвобождая локоть. — Убирайтесь к дьяволу!