Мэри Рич - Буря в Колорадо (Отважный спаситель)

– Это все придумал я, – сказал Джефф. – Я снял тебя с дилижанса. Я нашел падре. Я отвез вас в ту лачугу. Мы думали, что ты – новая певица, которую ждала Молли. Видишь ли, Ник собирался просто разыграть женитьбу. Они поругались с Джейком из-за Аманды.

Джефф чуть помолчал и добавил, глядя себе под ноги:

– Но когда я нашел падре, то не смог устоять перед соблазном женить Ника по-настоящему.

Саманта закрыла глаза. С каждой минутой все становится хуже и хуже. Она дрожал от негодования, но, тем не менее, молча и терпеливо продолжала слушать Джеффа.

Он закончил рассказывать, потом медленно поднял голову, ему стыдно было смотреть ей в глаза.

– Да, еще одно. Ник оставил для тебя у Молли письмо перед тем, как уехать из города.

У Саманты от боли и гнева прямо закипела кровь. Неужели Ник такой трус, что у него не хватило смелости самому все рассказать ей. Этот ублюдок оставил записку.

– Итак, он мне оставил письмо, не так ли? – спросила она дрожащим от гнева голосом. – Ну и где же оно, и что в нем?

Джефф неуверенно пошарил в кармане, вынул свернутый листок и протянул ей. Безуспешно пытаясь унять дрожь в пальцах, она открыла письмо и начала читать.

«Дорогая Саманта!

Думаю, что меня долго не будет дома. Прости меня за все, что случилось. Во всем виноват один я. Догадываюсь, что к этому времени Джефф рассказал тебе все. Я разговаривал с Хершелом Мартином, юристом из Каньон Спрингс. Я подготовил и подписал все бумаги. Ты можешь получить документ об аннулировании нашего брака, когда захочешь. Прости меня.

Ник.»

В глазах у Саманты потемнело. Она скомкала лист и швырнула его на землю. Трясущимися руками схватилась за скамью так, что косточки на пальцах побелели. Бумажка металась по земле, словно раненая птица. Потом ее подхватил сильный ветер, поднял в воздух. Она исчезла, словно растаяла. Саманта глядела вслед письму неподвижным взглядом. Ей хотелось вот так же исчезнуть, раствориться в синеве.

Ей казалось, что в сердце воткнули длинную раскаленную иглу. Она вспомнила, как он избегал близости с ней, боялся остаться с ней наедине. Теперь наконец все обрело смысл. Вот почему он никогда не спал с ней. Он никогда не принимал их женитьбу всерьез. Поэтому их брачный договор может считаться недействительным. И он хотел, чтобы так было. Горячие слезы застилали ей глаза. Ник никогда не любил ее. А она навязывалась ему. Боже, какой стыд! Их женитьба была пьяной шуткой, а теперь он просто хотел избавиться от нее. Слезы мгновенно высохли, тело перестало дрожать. Ярость охватила ее.

– Теперь, Саманта, я рассказал все. – Джефф низко склонил голову, носком ботинка ковырял землю. – Мне очень жаль, что все так получилось.

Она вскочила, сжала кулаки, повернулась и гневно посмотрела на него.

– Жаль? Тебе очень жаль? Это все, что ты можешь мне сказать? Тебе жаль? – слова вырывались у нее с шипением. – Теперь, ты налагаешь, все хорошо? Все устроилось? Твоя совесть чиста?

Джефф сжался и сник от ее слов, будто под ударами хлыста. Он выглядел виноватым и побитым щенком. Но сейчас Саманте не было жаль его.

– Будь ты проклят! – закричала она, припоминая еще одну его «идею». Она закрыла глаза. И та грозовая ночь припомнилась ей ясней-ясного. В ту ночь она пыталась затащить Ника в постель. Господи, как постыдно она себя вела! Как он, должно быть, смеялся над ней? А Джефф? Его игра в попытку вызвать ревность у Ника. Ревность? В памяти всплыло лицо Ника в тот момент. Он не ревновал. На его лице было написано облегчение. Как жестоко они надсмеялись. Она снова повернулась к Джеффу.

– Джефф, как ты мог?

– Ну, Саманта, я же сказал, произошла нелепая ошибка.

– Как ты можешь сидеть вот так и смотреть на меня невинными глазами? Ошибка?

Он вздрогнул от презрения, прозвучавшего в ее голосе.

– Полагаю, что если вместо меня была бы салонная певица, тогда все было бы в порядке и сошло тебе с рук? Это ты хотел сказать?

– Да… Думаю, да… Нет, – он взглянул на нее и снова опустил глаза. – Я не знаю, Саманта, я…

– И ты считаешь, что я буду сидеть здесь, сложа руки, и ждать, когда он вернется назад, чтобы посмотреть, как я поступила? – трясущимися руками она дергала фартук. И каково было у нее желание задушить ими Джеффа.

– Даже не верится, что я могла быть такой дурой, – горечь сквозила в ее голосе. – Как могла я не видеть вашего сговора? А вы просто пошутили!

– Да нет, Саманта, ты не дура, – покаянно сказал Джефф. – Ты же ничего не знала.

– Я не знала. По-видимому, я единственная, кто не знал о вашей шутке, – она взглянула на Джеффа и спросила, задыхаясь от негодования и неожиданного открытия, которое заставило ее вздрогнуть, словно от удара: – Кто еще знает об этом?

– Только я, Ник, Джейк, Роза и Золотой Змей. – Саманту затрясло, так и есть.

О Боже! Нет! Только не Золотой Змей! Она-то, глупая, поверила, что он для нее – настоящий друг.

Есть ли на свете человек, которому она могла бы довериться? Саманта сделала для себя открытие: такого человека не существует. Она никому не может довериться, кроме себя. Ей было горько сознавать, что она для Ника – никто. Она огляделась вокруг.

Вот двор, где она работала – полола, чистила, сажала. И двор стал похож на цветущий оазис. Снова слезы стали наполнять ее глаза, когда она посмотрела на леса, луга и холмы, по которым так много бродила. Дни и ночи она мечтала и грезила. Мечты так и остались только мечтами. А теперь и они исчезают, как дым, тают, словно облачко на солнце, уступая место кошмарной действительности. Она вцепилась зубами в кулак.

– Господи, подскажи, что мне делать? Что мне делать?

Она не могла… Она не останется здесь. Она не может здесь оставаться и видеть в их глазах жалость. А Ник? Черт с ним! Он был и остался ублюдком. Он слинял, как трусливый койот. Он даже не набрался смелости честно рассказать ей обо всем. Она внимательно посмотрела на Джеффа. Он сидел на скамейке и виноватыми глазами смотрел на нее. Как можно сдержаннее она спросила:

– Ты можешь подготовить фургон?

– Конечно, – криво улыбаясь, он встал. – Я буду рад это сделать для тебя, Саманта.

Она отвернулась, словно он хлестнул ее, слова отозвались в ее сердце жгучей болью. Он будет рад. Он тоже ждет не дождется, когда от нее избавится.

– Я только соберу кое-что и скоро буду готова, – спокойно сказала она, но чего ей стоило это спокойствие.

В горле у нее застрял горький колючий ком, она проглатывала его, а он вновь и вновь подкатывался. Саманта резко повернулась и пошла к дому.

Роза сидела на крыльце, штопала носки. Она встревожено взглянула на Саманту.

– Сеньора? – окликнула она, но девушка стремительно вбежала в дом, пересекла холл и стала подниматься по лестнице. Потом вернулась. Изо всех сил стараясь говорить спокойно, она сообщила экономке: