Лавирль Спенсер - Осень сердца

— Вот. — Он сунул в руки Лорны свою подзорную трубу. — Ты можешь немножко попользоваться ею. Никто не будет грустить, если у него в комнате птицы или если он может спать на деревьях и плавать на большом корабле. Вот, я тебе сейчас ее настрою. — Серон настроил трубу и вернул ее Лорне. — Приложи к глазу, а второй закрой. Ты сама увидишь!

Лорна послушалась его, и вдруг в ее комнату запрыгнул диск луны.

— Черт побери! — воскликнула она и навела трубу на лицо Серона. — В моей комнате находится пират. Похоже, это капитан Кидд.

Серон захихикал, и Лорна почувствовала себя лучше.

— Спасибо, Серон, — с благодарностью промолвила она, опустила трубу и ласково улыбнулась брату. — Как раз это мне и было нужно.

Серон смутился, не зная, что делать дальше. Он почесал голову пальцами с обгрызенными ногтями, не подумав затем пригладить волосы.

— Ладно, пожалуй, мне пора спать.

— Да, и мне тоже. Увидимся завтра. Спокойной ночи… и пусть тебя не кусают клопы.

На лице Серона появилось разочарованное выражение.

— Да ладно тебе, Лорна, вся эта чепуха для детей.

— Извини.

Он направился в свою комнату.

— Еще раз спасибо, Серон.

Возле двери он повернулся и бросил последний любовный взгляд на свою трубу.

— Эй Лорна, только не оставляй ее на ночь где-нибудь на дворе или в саду. И смотри, чтобы в нее не попадал песок.

— Не оставлю.

— Как ты думаешь, на сколько вечеров она тебе понадобится?

Лорна подумала, что до регаты, которая состоится следующим летом.

— Мне хватит двух-трех вечеров.

— Ладно, я приду за ней. Только не оставляй трубу там, где ее смогут найти Дженни или Дафна.

— Не буду.

Лорна отсалютовала брату трубой.

— Хорошо, пока, — сказал он и вышел из комнаты.

Лорна положила трубу на колени и держала ее, пока медь не согрелась под ее ладонями. Она внимательно смотрела на нее, на этот подарок, сделанный от всей души, и почувствовала, что на глаза навернулись слезы. «О том, где найти хорошую служанку и купить продукты подешевле». Лорна улыбнулась сквозь слезы. Да знает ли он вообще, что такое продукты? Милый, ласковый Серон. Когда-нибудь он вырастет и станет мужчиной, желательно бы более похожим на Йенса, чем на отца. Ее охватила огромная нежность, самая трогательная любовь, которую она когда-либо испытывала к брату. Переполненная этой любовью, Лорна долго сидела на подоконнике, открывая для себя что-то такое, чего не знала раньше. Любовь сама питает себя, приумножается по мере того, как дарится другим. Вот ее любовь к Йенсу всколыхнула в ней чувства по отношению к окружающим его предметам, открыла ее сердце для настоящей любви ко всем людям. Даже к маме с ее ложными ценностями, и к папе, с его грубым бессердечным поведением. Она любила их, любила по-настоящему, но они были не правы, не правы в том, что навязывали ей нелюбимого человека. Папа естественно, поддержит маму, когда она скажет, что пора определить дату свадьбы Лорны. А в яхт-клубе или за чаем они будут обсуждать это с родителями Тейлора, причем в таком тоне, словно их бран с Тейлором уже давно решенное дело.

Как ей заставить их передумать? Это будет очень трудно, но она должна попытаться, и сегодня она уже предприняла первую попытку.

Лорна еще не спала, когда закончился званый обед, она лежала в постели, слушая, как ее родители поднимаются по лестнице, принимают ванну и отправляются в спальню. Выскользнув из постели, она набросила на себя накидку и направилась в их комнату.

После ее стука в дверь в комнате родителей наступила полная тишина, потом раздался голос отца:

— Кто там?

— Это я, Лорна, папа. Можно войти?

Он сам открыл ей дверь, одетый в брюки и летнюю сорочку с короткими рукавами, но подтяжки были спущены. Лорна заметила, что Лавиния уже лежит в постели. В комнате стоял сильный запах сигарного дыма.

— Мне надо поговорить с вами обоими. Став взрослой, Лорна очень редко заходила в эту комнату. И до этого момента она не понимала почему. Лавиния натянула на грудь одеяло, хотя и там до самых ушей была закутана в белый хлопок ночной рубашки.

Лорна закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к дверной ручке, ухватившись за нее рукой.

— Прошу прощения, что не пришла на обед, а еще прошу прощения за то, что соврала. Я не больна. Просто не хотела находиться рядом с Тейлором.

Ей ответил Гидеон:

— Твоя мать рассказала мне о твоих абсурдных заявлениях по поводу того, что ты не хочешь выходить замуж за Тейлора. Девочка, да что за блажь пришла тебе в голову?

— Я не люблю его, папа.

Гидеон с презрительной насмешкой посмотрел на дочь, глаза его сузились до щелочек. Затем он фыркнул и отвернулся.

— Это определенно самое глупое заявление, которое мне приходилось слышать.

— Но почему?

— Почему! — Он снова повернулся к дочери. — Девочка, должен сказать тебе, что ты еще глупее, чем я думал! Я полностью согласен с твоей матерью. Да Тейлор Дюваль благословляет землю, по которой ты ходишь. Он честолюбив, умен, его уже к тридцати годам ждет блестящее будущее, как это было с его отцом. Он из нашего круга, а его родители рады тому, что вы поженитесь. Так что вопрос решен: ты выйдешь за него в июне, все будет так, как запланировала твоя мать!

Лорна беспомощно уставилась на отца, ее всю трясло от злости.

— Папа, прошу тебя, не…

— Я же сказал, что вопрос решен!

Лорна плотно сжала губы. На глаза навернулись слезы. Они хлынули из ее глаз. Повернувшись, она резко распахнула дверь и, уходя, так сильно хлопнула ею, что в пепельнице разлетелся пепел от сигары Гидеона. Все в доме услышали громкий стук ее шагов по коридору, потом хлопнула дверь ее спальни. Лорна рванулась к кровати и рухнула на нее лицом вниз, безутешно рыдая.

Спустя десять минут она еще всхлипывала, и в этот момент в ее комнату тихонько пробралась Дженни и подкралась к кровати. Лорна даже не подозревала о ее присутствии, лона Джении ласково не погладила ее по волосам.

— Лорна?.. Лорна, что случилось?

— Ох, Дженни-и-и… — простонала сквозь слезы Лорна.

Дженни забралась на кровать, и Лорна свернулась калачиком в объятиях сестры.

— Они заставляют меня выйти замуж за Тейлора, а я не хочу.

— Но Тейлор такой симпатичный. И хороший.

— Я знаю. Ох, Дженни, я бы хотела обожать его так же, как ты. Но я люблю другого.

— Другого? — прошептала Дженни, потрясенная этой новостью больше, чем хлопаньем дверей и плачем Лорны. — Вот те на!

— Того, кто им не понравится.

— Но кого?

— Я не могу тебе этого сказать, и ты меня не спрашивай. Они еще об этом не знают. Понимаю, что струсила и не выложила им все как есть, но уж больно они властные. Они все время приказывают мне и… и говорят, что я должна делать. Ты знаешь, какими они могут быть. Но я не хочу этого больше терпеть.