Лаура Кинсейл - Летняя луна

Солнце уже почти зашло, и оранжевые лучи высветили сияющую полоску между колоннами. «К заходу солнца сделай пять шагов, – повторял про себя Рансом, – И снег с весной, и вот замкнулся круг…» Он осмотрел гладкий пол и все небольшое круглое здание. Маленькие ночные существа, обитавшие в лесу, уже начали выходить из укрытий в поисках пищи. Вот стремительно пробежала по камню полевая мышь, а вот и ежик прошуршал прошлогодними листьями, которые ветер сдул к основанию колонны.

Рансом сложил руки и оперся на них подбородком. Хорошо, что говорящая коробка и все записи о ее конструкции были надежно заперты в Фолкон-Хилле. Это означало, что Мерлин все еще нужна похитителям. И пока они нуждаются в ней, жизнь ей гарантирована – до тех пор, пока они не получат все, что их интересует. Но кровь застывала в жилах, когда он представлял себе, с какого рода «уговорами» ей, возможно, придется столкнуться.

Время неумолимо уходило. Двое суток люди и собаки прочесывали местность во всех направлениях – и безрезультатно. Мерлин либо заговорит, и ее убьют, либо будет молчать и страдать от пыток. И он сомневался в том, что похитившие ее французские агенты будут в настроении долго выслушивать тот лепет, который Мерлин считала разумными разговорами.

Он сжал кулаки и укусил себя за костяшки пальцев. Он знал, как это будет происходить. Он как будто видел это воочию. Они подумают, что она пытается нарочно запутать их какой-то чепухой, и начнут… У него вырвался стон отчаяния. Хватит. Довольно. Перестань думать об этом. Он закрыл глаза, пытаясь отделаться от мыслей, которые приводили его в бессильную ярость. Огромным усилием воли он взял себя в руки, стремясь вернуть испытанное недавно чувство покоя.

Позади него зашуршали листья. Рансом обернулся и увидел, как по каменному полу семенит ежик, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть трещинки и другие места, где могло затаиться что-то съедобное. Рансом рассеянно наблюдал за ним. Становилось все темнее. Подобно раздражающей модной песенке, старая клятва из детства снова и снова крутилась в его мозгу: «И снег с весной, и вот замкнулся круг. Кто знал секрет, тому открылось вдруг».

Ежик обнюхал последнюю трещинку и подошел к ступеням лестницы, около которой на плите из песчаника сидел Рансом. Дойдя до него, ежик остановился, задрал свой черный нос-пуговку и поводил им в воздухе туда-сюда. Рансом нахмурился. Маленький колючий зверек опустил голову, развернулся и поковылял обратно в церковь. Рансом вскочил.

– Боже мой!.. – прошептал он.

«С попутным ветром ласточка под кров к заходу солнца сделай пять шагов…»

Он очутился в самой середине симметричного здания и стал считать шаги. Всего через три шага он оказался у западной колонны – в детстве его шаги были гораздо короче. «И снег» означало одну колонну к северу, «с весной» относилось к маленькой нише, из которой уже давно пропала куда-то статуя Персефоны. «И вот замкнулся круг…» Он потянулся и скользнул ладонями вниз по каменным изгибам ниши, отыскивая маленькие углубления для пальцев. Вскоре он нащупал их и изумился, насколько низко они были расположены и какими показались маленькими для широких ладоней взрослого мужчины. Он уперся ладонями в камень и расставил ноги в позе, которую помнил с детства: так, чтобы его руки и стена ниши образовали замкнутый круг.

Он вздохнул, бросив взгляд на стену перед собой.

С попутным ветром ласточка под кровК заходу солнца сделай пять шагов.И снег с весной, и вот замкнулся круг.Кто знал секрет, тому открылось вдруг.Я нашу тайну бережно храню,Заветных слов чужим не пророню.О тайнике никто не знает пусть,Не разболтаю, кровью я клянусь.

Рансом надавил. Даже не скрипнув, стена подалась под давлением и тихо отъехала в сторону, открывая узкий проход внутрь. Он ощутил дуновение влажного застоявшегося воздуха.

Согнувшись, он погрузился в черный проем и успел уже наполовину спуститься по знакомой винтовой лестнице. И лишь тогда вдруг осознал, насколько неразумно идти туда в одиночку, неподготовленным и невооруженным, успев и так наделать слишком много шума. Он остановился, крикнул: «Бросайте оружие!» и подумал, что будет чувствовать себя крайне глупо, если окажется, что в потайной комнате никого нет.

Ответом ему была тишина. В сгущавшихся сумерках он еще мог различить ступени, но сама комната была пока скрыта.

– Рансом? – раздался из темноты очень тихий голос.

– Мерлин! Слава… – Он чуть не повторил свою ошибку, опрометчиво бросившись вниз по ступеням. Рансом замер на лестнице: если кто-то из похитителей ждет внизу, он вряд ли сумеет оказать достойное сопротивление. Он напрягся, пытаясь придумать какой-то план, и вновь воцарилась тишина. Снизу донесся слабый шорох. Он замер, готовясь к прыжку. Вдруг в темноте кто-то чихнул и раздался жалобный голос Мерлин:

– Рансом, разве ты не собираешься меня спасти?

Мышцы его расслабились.

– Ты одна?

– Да, – снизу донеслись звуки возни. – Мой ежик куда-то убежал.

Он преодолел последние четыре ступени, вглядываясь в сумрак. Из поросшей мхом трещины в потолке пробивался слабый зеленоватый свет. Мерлин сидела на каменном полу. Руки ее были связаны тонкой цепочкой, которая была пристегнута к длинной и массивной цепи. Та, в свою очередь, крепилась замком к деревянной ручке огромного старинного сундука. В остальном круглая комната была пуста, не считая нескольких пыльных стульев и брошенных игрушек.

– Проклятие, – прошипел он, подходя к ней. – Я убью их.

Одним яростным ударом ноги он вдребезги разнес ручку сундука. Цепь, освободившись, с лязгом упала. Рансом поднял ее. Она оказалась гораздо тяжелее, чем можно было предположить.

– Пойдем.

Поддерживая девушку под локоть, он помог Мерлин встать и подтолкнул в сторону лестницы, сматывая кольцами тяжелую цепь. Мерлин неуклюже поднималась первой, а Рансом сзади нес ее оковы. Выйдя на свет, он выпрямился, снова взял ее под локоть и быстро повел вперед, насколько позволяла тяжелая ноша. Ему было некогда думать о том, почему именно здесь он нашел Мерлин, как она могла оказаться в месте, о котором почти никому не было известно, – он знал только, что им нужно как можно скорее уйти отсюда и вернуться домой, где было более безопасно.

Они вышли из церкви, и Мерлин воскликнула:

– Стой! Подожди минутку. Мой ежик…

Из-за ее неожиданной остановки цепь натянулась. Рансом инстинктивно отвел руку назад, позволяя петле соскочить, чтобы Мерлин не потеряла равновесие. Но Мерлин в это время сама дернула за цепь. Не встретив сопротивления, девушка не удержалась и упала на нижнюю ступеньку лестницы. Раздался громкий треск, и в воздух поднялись пух лишайника и каменная пыль. Что-то ударило Рансома в предплечье – так сильно, что он закачался.