Аманда Квик - Двое в лунном свете

Судя по звуку ее голоса, она говорила сквозь стиснутые зубы.

– Видите ли, дело в том, что общество, как правило, бывает обеспокоено только репутацией леди, – начал объяснять свою позицию Эмброуз. – Но я считаю, что о чести джентльмена тоже неплохо бы подумать.

Лицо Конкордии обрело каменное выражение.

– Мистер Уэллс, с моей точки зрения, наша беседа постепенно заходит в тупик, – заявила она. – Предлагаю немедленно перейти в столовую для завтраков и сменить тему разговора.

Эмброуз и глазом не моргнул.

– Так вот, – продолжил он, – поскольку речь идет о моей чести, потому что именно я тот джентльмен, который имеет отношение к этому делу, я не могу не заметить, что и у меня есть некоторые права в этом разбирательстве.

– Признаться, я никак не могу взять в толк, каким это образом были задеты ваши права, сэр, – сказала Конкордия сдавленным голосом.

– Ну-у… На самом деле мне бы не хотелось, чтобы вы считали, что я не уважаю ваши современные взгляды, мисс Глейд, – проговорил Уэллс. – Поэтому, с моей точки зрения, нам бы следовало прийти к компромиссному решению. Предлагаю альтернативный выход из ситуации – не такой, к каким прибегают обычно.

Фебу, Эдвину, Теодору и Ханну его слова явно очень заинтересовали.

– О чем это вы говорите? – спросила Конкордия со скрытой угрозой в голосе.

– Мне кажется, – начал Эмброуз, – что существует очень современный, хотя, вероятно, и не совсем приемлемый для каждого из вовлеченных лиц, способ разрешить ситуацию. И все же, думаю, он устроит каждую сторону.

– Мистер Уэллс, – мрачно вымолвила Конкордия, – прекратите говорить загадками. Вероятно, прошлой ночью вы совсем не выспались.

– Нет, я спал отлично, благодарю вас, – заверил учительницу Уэллс.

Ханна сделала шаг вперед. Ее личико светилось любопытством.

– О каком это способе вы говорили, сэр? – спросила она.

Эмброуз улыбнулся Конкордии.

– Думаю, каждый останется удовлетворен, если мы позволим самой мисс Глейд решить, хочет она сделать мне предложение или нет, – объяснил он наконец.

Конкордия изумленно уставилась на него – она явно была шокирована предложением Уэллса.

Феба, Эдвина, Ханна и Теодора были в восторге от предложения Эмброуза.

– Да уж, позволить леди самой сделать предложение руки и сердца – это весьма современно, – заявила Феба.

– Отличный план, сэр, – поддержала подругу Эдвина.

– Благодарю вас, леди, – с деланным смущением промолвил Эмброуз.

Ханна засияла от радости.

– Только подумайте, если бы у Люсинды Роузвуд была возможность сделать мистеру Торну предложение, она бы не осталась несчастной на всю жизнь! – воскликнула она.

– Очень умно, – заявила Теодора. – Предложение мистера Уэллса позволяет отлично решить проблему, не так ли, мисс Глейд?

К Конкордии наконец-то вернулся дар речи.

– Вообще-то никакой проблемы не существует, – сказала учительница.

На нее никто и внимания не обратил.

– Да, это очень оригинальное предложение, – вымолвила Феба. – Интересно только, сыграет ли оно свою роль.

Ханна скривила губы.

– Ты беспокоишься о том, что мисс Глейд не захочет сделать мистеру Уэллсу предложение?

Брови Теодоры неожиданно сошлись на переносице.

– Или вдруг мисс Глейд сделает мистеру Уэллсу предложение, а он ей откажет?

При этих словах все затихли. Девочки устремили взоры на учительницу.

Конкордия наконец-то отпустила косяк двери и церемонно посмотрела на часы, висевшие у нее на поясе.

– Боже мой, надо же, как поздно! – Она улыбнулась присутствующим вежливой улыбкой. – Не знаю, как вы, а я умираю с голоду. Если вы позволите, я бы хотела перейти в столовую и наконец позавтракать. – С этими словами учительница развернулась и вышла в коридор.

Каблучки ее туфель легко застучали по натертому до блеска паркету. Как только она ушла, девочки осуждающе посмотрели на Эмброуза.

– Да-да, боюсь, и в самом современном поведении тоже есть кое-что не совсем удобное, – проговорил он, разводя руками. – Хорошо хоть, что эти новшества нас как-то развлекают. Вот только, к сожалению, нельзя быть уверенным в том, что, когда все окажется сказанным и сделанным, некоторые не пожалеют, что не вели себя по старинке.

Глава 31

С раздражением натянув черную перчатку на левую руку, Конкордия уставилась на Эмброуза сквозь черную вуаль, скрывавшую ее лицо. Противоречивые чувства переполняли ее. Конкордия никак не могла понять, что это: гнев, подавленность или обеспокоенность.

В конце концов она решила все свалить на гнев. Это было наиболее безопасным.

– Просто не могу поверить, что мы зашли так далеко, – начала она. – Разве тебе неизвестно, что, имея дело с молодыми девушками, взрослые люди должны твердо придерживаться своей точки зрения на обсуждаемые вещи?

Эмброуз смотрел на нее с противоположного сиденья кеба. Он приклеил усы, бакенбарды и нацепил очки. В сочетании со старомодным пиджаком, подбитым на животе ватой, тугим, тесным воротничком и старомодными брюками весь этот маскарад превращал его в не совсем процветающего поверенного.

– С сожалением должен заметить, что мой опыт общения с молодыми людьми этого возраста, особенно с девушками, весьма ограничен и не идет ни в какое сравнение с тем опытом, который есть у тебя, – сказал он.

Конкордия никак не могла понять, поддразнивает он ее или нет, и это ее беспокоило. Она должна знать, не вздумал ли Эмброуз развлечься, избрав ее жертвой своего красноречия.

Они направлялись в резиденцию миссис Хокстон. После катастрофической ночи в библиотеке они впервые оказались наедине. Конкордия убедила себя в том, что ей удалось взять себя в руки, однако только сейчас она начала понимать, что нервы ее все еще на пределе.

– Да уж, сэр, о чем только вы думали, когда вбивали им в головы свои мысли?

– Какие еще мысли? – удивился Эмброуз.

– Не пытайтесь притворяться невинной овечкой, сэр, – резко ответила Конкордия. – Вы отлично понимаете, что я говорю о вашей неудачной шутке, которую вы отпустили в библиотеке.

Уэллсу каким-то непостижимым образом удалось сделать вид, что ее обвинение поразило его.

– Я не помню, чтобы хоть одна шутка сорвалась с моих уст в то утро, – промолвил он.

Все отрицать?! Это было уже слишком! Конкордия больше не могла сдерживаться.

– Я говорю о ваших дурацких замечаниях, касающихся достойного поведения леди и джентльмена после… после… – Она не находила подходящих слов.

Конкордии оставалось только смущенно взмахнуть руками, затянутыми в перчатки. Лишь осознав, что она делает, учительница быстро сложила их на коленях.