Кэти Максвелл - Искушение леди

– Я бы так и сделал, – с горечью согласился Тони, – но этот шаг неизбежно отразится на тебе и будет иметь самые неприятные последствия. Ты хотя бы понимаешь, что для человека, живущего вне общества, Лондон может превратиться в самую страшную камеру-одиночку?

– Нам необязательно жить в Лондоне.

– Мы не сможем уехать надолго. Есть обязанности, которые налагает на меня титул. – Тони вернулся на стул подле кровати. – Тебя будут избегать, подвергнут остракизму. Перед тобою будут закрыты все двери. Публичное унижение, которому я подвергну леди Амелию, принесет горькие плоды, будет сказываться на нас долгие годы и отразится на наших детях. Я уже жил такой жизнью. Мне пришлось отчаянно сражаться, и я не хочу подобного для своих сыновей.

– И вы скорее предпочтете, чтобы они остались незаконнорожденными?

– Да. Мои деньги послужат им компенсацией. Они станут светскими людьми, не обремененными грузом чужих ожиданий.

Воцарилась тишина.

Дебора прекрасно понимала, что он имеет в виду. Спустя долгое время она прошептала:

– Тогда им лучше вообще не появляться на свет.

Ее приговор больно ранил обоих. Тони отвернулся, невидящими глазами глядя в окно. Дебора сражалась с демонами, терзавшими ее душу.

Тони снова повернулся к ней, он был подавлен и напряжен.

– Давай я лучше перескажу тебе свой кошмар.

– Тот самый, который вы не можете вспомнить? – спросила Дебора, имея в виду сон, который приснился ему в доме мисс Чалмерс.

– Я помню его. – Тони не стал ждать разрешения и, наклонившись вперед, начал: – Мне часто снится тот день. Только вместо того чтобы кататься на лошади, я стою у окна в библиотеку и вижу своего отца. Он подносит пистолет к виску. Я начинаю кричать, чтобы он остановился. Я стучу по стеклу, стучу кулаком. Но он не видит меня. Он смотрит на меня в упор и не видит, как будто меня нет.

– И что происходит дальше?

– Он убивает себя. – Тони произнес эти слова чужим, незнакомым голосом. Потом взглянул на Дебору и закончил: – А я внезапно оказываюсь в библиотеке, и у меня в руках дымящийся пистолет.

– Боже милосердный! – прошептала Дебора. Губы Тони искривились в циничной улыбке.

– Господь не слышит меня. Я уже спрашивал его об этом.

Дебора откинула одеяло и потянулась к нему. Тони не пошевелился. Она подошла, обняла его, и он опустил голову ей на плечо. Он был напряжен, очень напряжен. Черты его лица окаменели. Будь он ребенком, Дебора погладила бы его по голове и помогла выплакаться, разделить с ней его страхи и сомнения.

Но Тони был взрослым мужчиной. А мужчины не плачут, они все носят в себе.

– Вы не виноваты в его смерти, – сказала она. – Вы были ребенком, на вас нет вины. Он сам решил лишить себя жизни.

– Я знаю. – Тони отстранился.

– Тогда в чем же дело?

На мгновение ей показалось, что он не станет отвечать. Он явно боролся с собой, преодолевая внутреннее сопротивление, но потом нашел в себе силы признаться:

– Я не верил в то, что я – его сын. Вот почему он проделал весь путь верхом из Лондона в Алдер-Хаус, чтобы покончить с собой. Я много думал об этом и понял, что только так можно объяснить его поступок.

Дебора вспомнила, как Лизбет пересказывала ей ходившие по Лондону сплетни о том, что отцом Тони был совсем другой мужчина.

– Вас мучают сомнения? – спросила она.

– Вовсе нет. – С решительным видом Тони поднялся на ноги. – У короля и парламента тоже нет никаких оснований считать меня бастардом. Я получил свой титул на законных основаниях.

– В таком случае вам не о чем беспокоиться. Вы говорили об этом с матерью? – спросила Дебора, наивно полагая, что это и есть тот самый человек, который способен успокоить его мятущуюся душу. – То есть я хочу сказать… Я знаю, что вы не общаетесь, но когда речь идет о таком важном вопросе…

– Я не желаю иметь с ней ничего общего, – ровным и невыразительным тоном ответил Тони. – Равно как и с ее мужем.

– Так она замужем? – Дебора не смогла скрыть своего удивления. – Я имею в виду, вы так редко упоминаете о ней, что я нарисовала себе образ безутешной вдовы.

– Едва ли к ней можно применить этот эпитет, – презрительно фыркнув, ответил он и, подойдя к ногам кровати, холодно добавил: – Они поженились спустя каких-то пару месяцев после смерти отца. Траур не затянулся.

Дебора понимала его горечь. Она была слишком юной в то время, когда ее отец женился во второй раз, но, повзрослев, не могла не задумываться над тем, как мог отец смириться с присутствием в доме чужой женщины, если, как предполагалось, так сильно любил свою первую жену, Впрочем, у него на руках остался маленький ребенок, о котором надо было заботиться. Да и без вмешательства баронессы Алодии наверняка не обошлось.

– Получается, вы сознательно отдалились от нее? – спросила Дебора.

– Мы не разговариваем. Мне нечего сказать ей.

– Она живет в Лондоне?

– Нет, конечно, – откликнулся Тони. – Достигнув совершеннолетия, я отправил ей письмо, уведомляя о том, что запрещаю ей и ее мужу появляться в обществе одновременно со мною. Они живут в деревне, в поместье ее супруга.

– Однако вы нашли удачное применение своему гневу, – признала Дебора.

– Да, но, похоже, мне не удалось избавиться от них. Она вышла замуж за сэра Ричарда Адамсона.

– Того самого генерала.

Даже в глуши Айлэма она слышала об Адамсоне, храбро сражавшемся бок о бок с самим Веллингтоном и потерявшем руку в битве под Талаверой. Трудно поверить, что такой храбрец и герой войны мог жениться на прожженной прелюбодейке.

– В парламенте его тоже любят, – заметил Тони, словно прочитав ее мысли.

– И вы никогда не встречались с ним?

– Нет, и не собираюсь этого делать. Мне попросту плевать на него. Мисс Чалмерс заменила мне отца и мать. Она заслужила мое уважение, а не они.

Итак, Тони вернул и приумножил состояние семьи. И теперь намеревался жениться на девушке, чьи связи, как он полагал, помогут исправить вред, нанесенный его титулу родителями.

И какое же место оставалось для нее?

Дебора не могла заставить себя взглянуть правде в лицо и дать ответ на этот жестокий вопрос. Не сейчас. Она слишком устала. Слишком устала, чтобы мыслить ясно.

Тони заметил ее состояние.

– По-моему, тебе лучше прилечь. И хорошенько отдохнуть.

– Со мной все будет в порядке, – солгала она.

Но он ничего не желал слушать. Укрыв ее одеялом, он заботливо подоткнул его со всех сторон.

– Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем.

Но Дебора отнюдь не разделяла его уверенности, особенно после того как он запечатлел братский поцелуй у нее на лбу… как если бы уже отдалялся от нее. Может быть, Тони сожалел, что слишком разоткровенничался? Ее охватили сомнения. А что, если он решит, что она ему больше не нужна? Дебора взяла его за руку.