Эмилия Хендриксон - Красавица

— Вы должны делать так, как считаете лучше, Ферди. Что я думаю, неважно.

— Я бы оценил твое мнение.

— Это же ясно как божий день, что первый дом намного красивее, просторнее и лучше спланирован. В нем есть все, — с тоскливым вздохом сказала она.

Ферди подавил улыбку и попросил кучера отвезти их к Гюнтеру.

— Мы заслужили награду. Выбирать дом утомительное занятие.

— Я испытываю неловкость, находясь с вами без Бетси, — заметила Гарриет, поеживаясь.

— Это открытый экипаж; все, кто может видеть и слышать, знают, что мы помолвлены. Кроме того, Купидон прекрасный сопровождающий. А я знаю, что ты получишь удовольствие от клубничного мороженого.

Гарриет сдалась. Как он узнал о ее слабости к клубничному мороженому? Он очень много знал про нее, и ее это сильно смущало.

Кучер отыскал место под деревьями для ландо. Через несколько минут к ним подбежал официант принять заказ. Скоро они уже поглощали двойные порции клубничного мороженого.

— Вы собираетесь купить первый дом, который мы смотрели? — догадалась Гарриет. Именно это сделала бы она, имей деньги и склонность покупать дома.

— Да, и ты должна помочь мне обставить его. Что я знаю о диванах, столах и прочих вещах кроме того, что настаиваю на очень большой кровати?

— Я помню, что вы любите удобства, — безмятежно сказала она, не зная, отчего он засмеялся.

В следующие дни он таскал Гарриет по мебельным магазинам — выбирать модную мебель из розового, красного или вишневого дерева; по ковровым лавкам — отбирать красивейшие турецкие ковры; в магазин Клементи, где Ферди выбрал самое красивое фортепиано Бродвуда, которое когда-либо видела Гарриет.

— Я считаю это ужасной ошибкой, — пробормотала она, когда он вел ее к карете.

— Возможно, ты и не играешь, но подумай о детях, — проговорил он невинным голосом. — По крайней мере, уж один-то должен иметь музыкальные способности.

— Никаких детей не будет, если вы только не найдете добрую леди, которая примет вас, — заявила она тихим, но ясным голосом, предпочитая смотреть на Купидона, чем рискнуть встретиться с взглядом карих глаз Ферди.

— Я считал, что ты поняла мое намерение полностью принять твое предложение. Ты же не захочешь, чтобы я привлек тебя к суду за нарушение обещания, а?

Гарриет удивленно уставилась на него.

— Вы ведь не серьезно, правда? — Она всмотрелась в его лицо и упала на подушки. — Вы серьезно! Но Ферди Эндрюс, я не хочу, чтобы вы жертвовали своей холостяцкой жизнью ради меня.

— Я полагаю, мы будем ладить, — сказал он, воспринимая ее слова как вздор.

Гарриет поджала губы и спросила:

— А как же Лафлер?

— Забудь о ней. Она не имеет никакого отношения к тебе.

Ферди так рассердился, что Гарриет погрузилась в молчание, которое продлилось весь остаток пути до дома Мейнов.

Ферди проводил ее в дом, посмотрел, как она взбежала по лестнице. Он повернулся и чуть не сбил с ног тетю Кроскомб, входившую в дверь. Он взял ее под руку, развернул и помог сесть в свое ландо. Потом объяснил свое поведение:

— Мне необходимо поговорить с вами, мэм. Бог знает, мне нужен разумный совет, так как боюсь, что я сам себе копаю могилу.

— Она не верит, что вы действительно хотите жениться на ней? — спросила тетя Кроскомб, не называя ничьих имен.

— Боюсь, что так.

— Тогда нам лучше поговорить, — согласилась леди, с явным одобрением устраиваясь на удобных подушках ландо.

Пока они ехали по парку, Ферди рассказал свою версию происходящего. Так как тетя Кроскомб слышала только Гарриет, его рассказ многое прояснил.

— Я понимаю, она вам небезразлична, но вы до сих пор не подарили ей обручальное кольцо. Лорд Помрой все еще вынюхивает повсюду, если только старая жаба может почувствовать что-нибудь кроме собственного запаха, — вскользь заметила она.

— Я послал за кольцом, но его надо было найти в нашем поместье в Оксфордшире, потом привезти в Лондон. Вы не представляете, как мне было трудно получить верный размер пальца Гарриет. На что я только не шел! Даже стащил одну из ее перчаток! Теперь кольцо готово, остается только надеть его на ее пальчик. Я хотел сделать это на балу лучников. Существует обычай объявлять о помолвках в это время — лучников, конечно.

— А бал будет? — спросила удивленная тетя Кроскомб.

— Завтра вечером. Приедет принц-регент. Это весьма торжественное событие. Но черт возьми, я хочу, чтобы Гарриет приняла кольцо, чтобы оно осталось на ее пальце.

На лице Ферди застыло выражение такого безутешного отчаяния, которое редко можно увидеть у мужчины.

— А как с Лафлер? — обыденным тоном спросила тетя Кроскомб.

— Гарриет рассказала вам о ней? — в совершенном ужасе воскликнул Ферди.

— Моя племянница, кажется, волнуется из-за нее. Я понимаю, что оперная танцовщица утонченная красавица. У вас, очевидно, хороший вкус.

— Гарриет совершенно не надо волноваться о ней или какой-то другой оперной танцовщице. Что-то говорит мне, что я буду чрезвычайно занят с Гарриет. Кроме того, Лафлер сейчас на содержании щедрого человека, который хорошо к ней относится.

— Гарриет, кажется, убеждена, что встала между вами, вы потеряли танцовщицу и теперь жалеете, что стали помогать ей. Она чувствует себя ужасно виноватой.

— Не могу поверить, что веду этот разговор с тетей моей обожаемой Гарриет, женщины, на которой я намерен жениться!

— Хорошо, если вы действительно обожаете мою племянницу, вам лучше что-то предпринять и побыстрее. Я собираюсь скоро вернуться в Манден и хотела бы перед отъездом увидеть вашу свадьбу. В противном случае Гарриет может захотеть уехать со мной, — предупредила она.

Пара погрузилась в молчание, которое закончилось, только когда ландо остановилось перед домом Мейнов и тетя Кроскомб поблагодарила Ферди за интереснейшую прогулку.

Он смотрел на закрывшуюся дверь, потом очнулся и приказал кучеру везти его домой. Каким образом его жизнь стала такой запутанной?

Тетя Кроскомб отыскала Гарриет в спальне.

— Я поняла, ты поедешь на бал лучников завтра вечером с мистером Эндрюсом?

Тетя устроилась в изящном кресле у окна и посмотрела на племянницу.

Гарриет теребила ленту.

— Он просил меня поехать с ним.

— Ты, конечно, поедешь? Это гвоздь сезона, особенно для лучников, которым, по твоему признанию, ты тоже являешься.

— Я все сильнее и сильнее чувствую себя обманщицей. Он настаивает, что хочет жениться на мне, но, бедняга, его принудили попросить мою руку.

— По-моему, Ферди вынудил тебя попросить его жениться на тебе. Правильно я поняла? Он так или иначе заставил тебя произнести те слова?