Анна Делайл - Если любишь

Табита с замиранием сердца следила за тем, как он разрывает бумагу, в которую был завернут подарок, но, когда увидела выражение его лица, поняла, что подарок ему понравился. Он встретился с ней взглядом и улыбнулся так, что сердце у нее едва не выпрыгнуло из груди. Его подарок она еще не открывала. Он был объемистым и стоял на полу около ее кресла. Девушка опустилась на корточки и принялась развязывать ленту.

Она сразу поняла, что это картина, поскольку нащупала раму. Сняв бумагу, Табита изумленно вскрикнула. Это был морской пейзаж, от которого она не могла отвести глаз в галерее Тернера на Куин-Энн-стрит.

– Доминик! – воскликнула она и, смутившись, уже тише произнесла: – Я и не мечтала. Боже! Какое же это чудо! – И она, просияв, посмотрела на Доминика. – Спасибо! У меня нет слов, чтобы выразить свою признательность. Это самая замечательная картина, которую мне когда-либо довелось видеть!

Табита не могла не подумать о том, сколько Доминик за нее заплатил. Она знала, что принимать такие дорогие подарки нельзя. Но ведь он подарил картину от чистого сердца, без всяких корыстных намерений, и не принять ее было бы верхом невежливости.

Она легонько провела кончиками пальцев по холсту, вспоминая то утро, когда они вместе пришли в галерею такие счастливые.

– Не вздумай ее поднимать, – предупредил Доминик. – Рама очень тяжелая. Я потом отнесу ее к тебе наверх.

– Спасибо.

Она подняла на него глаза, стараясь не выдать своих чувств. Он смотрел на нее с такой страстью, что в искренности его можно было не сомневаться. Будь они здесь одни, Табита бросилась бы в его объятия.

Табита закуталась в теплый плащ, руки спрятала в меховую муфту и влезла в экипаж, который должен был их отвезти в церковь. Посещение рождественской службы в любую погоду было семейной традицией. Дома осталась только Люси. Она устроилась на софе у камина.

За ночь снег не растаял и сверкал в лучах бледного зимнего солнца. По дороге Табита смотрела в окно кареты, вглядываясь в проплывавшие мимо такие знакомые места. Она уже не чаяла увидеть их вновь и твердо решила, что как только они вернутся домой, тотчас же отправится на прогулку.

Так она и сделала, переобувшись в крепкие дорожные ботинки и набросив на плечи толстую шерстяную шаль. Снег поскрипывал под ногами, воздух был холодным и чистым. Прикрыв рот и нос шалью, Табита направилась к озеру. Оно еще не замерзло, но у берега плавали небольшие льдинки. Еще одна такая холодная ночь, и озеро схватится льдом.

Стараясь не приближаться к поместью Роксли, девушка обошла вокруг озера и добралась до маленькой летней беседки. В это время года она имела весьма жалкий вид. Особенно стены с облупившейся краской.

Она как раз собиралась ступить на мостик, как вдруг за спиной раздались шаги. Быстро обернувшись, она увидела подходившего к ней Доминика. Заулыбавшись, Табита помахала ему рукой и остановилась.

– Куда это ты направляешься таким решительным шагом? – поинтересовался он.

– Только до этого места, – заверила она его. Изо рта у нее шел пар. – Признаюсь, меня по-прежнему бросает в дрожь, едва я подумаю, что нужно идти вон туда. – Она указала в ту сторону, где владения Доминика граничили с землями поместья Роксли. – Я знаю, что Ричард уехал, что тети мне тоже нечего бояться, и все же… – Она улыбнулась. – Я как была трусихой, так и осталась.

– Уж кем-кем, а трусихой ты никогда не была.

– Уверяю тебя, была.

Он посмотрел на нее и понял, что она имеет в виду. Лучше бы она об этом забыла.

– Твоя тетя здесь больше не живет, – заметил он. – Она уехала. Насовсем. По-моему, к Амелии.

– Вот как? – удивилась Табита. – Почему?

– Мне не хотелось сдавать ей земли в аренду. Еще меньше хотелось иметь такую соседку. Ведь прошлым летом я купил ее земли.

Табита в изумлении уставилась на него.

– Ты купил Роксли?!

– Да.

Она помолчала, переваривая услышанное. В это трудно было поверить.

– Все очень просто, – объяснил Доминик. – Я выкупил все закладные Ричарда. И у твоей тети не было выбора.

– Понятно, – тихо произнесла Табита. – Там кто-нибудь живет?

– Пока нет. Может быть, сдам кому-нибудь в аренду, но еще не решил. А что бы ты на моем месте сделала, Табби?

– Я? – переспросила Табита, старательно разглядывая муфту. И вдруг вскинула голову, в глазах ее вспыхнул гнев. – Сожгла бы его, – резко сказала она.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – улыбнулся Доминик.

Табита тоже улыбнулась.

– Но если серьезно… – Она обвела взглядом раскинувшуюся вокруг холмистую местность. Сквозь голые ветви каштанов вдали виднелась крыша поместья. – Сады там очень красивые, только вот дом уродливый. Можно его перестроить и найти ему применение. Устроить, к примеру, приют для бездомных или для сирот и беспризорных детей. Ты не задумывался о благотворительности, Доминик?

– Можно я с тобой немного пройдусь? Мне хочется побольше узнать про твой сиротский приют.

– Ты хочешь сказать, про твой сиротский приют, – уточнила она.

Он усмехнулся и, увидев, что она смотрит на мостик и летнюю беседку, сказал:

– Только не говори, что собиралась посидеть там в такую погоду.

– Нет, что ты, – поежилась она. – Я всего лишь хотела постоять там немного, а потом пойти дальше. Воздух и правда морозный. Скорее всего озеро к утру замерзнет.

– Похоже, что так.

Она сделала несколько шагов по мостику и обернулась:

– Идешь?

– Конечно, – улыбнулся Доминик, подумав, что зря это делает. Все его поступки ничего, кроме головной боли и страданий, не приносят.

Табита задумчиво смотрела на расстилавшуюся перед ней холодную гладь озера, когда он, перебравшись следом за ней по мостику в ротонду, оказался рядом с ней и посмотрел на ее лицо, раскрасневшееся от холода. Ему отчаянно захотелось коснуться ее щеки, но вместо этого он поглубже засунул руки в карманы.

В этот момент Табита повернулась к нему спиной, невольно укрывшись за ним от пронизывающего ветра. И руки Доминика сами собой легли ей на плечи.

Табита затаила дыхание. Теперь она больше не сомневалась в его любви, но он не хотел ей признаться в своих чувствах, видимо, потому, что в свое время она не приняла его предложение. Табита подалась немного назад и прислонилась к его груди. Этого оказалось достаточно, чтобы Доминик понял, насколько ей приятно его прикосновение. Руки его соскользнули с ее плеч и осторожно обняли за талию. Она прерывисто вздохнула и еще крепче прижалась к нему.

Он наклонился к ее уху и шепнул:

– Табби-Табби, за что ты меня все время наказывала?

Она повернулась в кольце его рук и посмотрела ему прямо в лицо. Но не успела заговорить, как он запечатлел на ее губах нежный поцелуй и крепко прижал к себе.