Конни Брокуэй - Чужая свадьба

— Летти.

Она резко выпрямилась, прижимая к груди, как талисман, свой веер. Эллиот был так красив и так суров. Он испытующе смотрел ей в лицо, и ей хотелось знать, что он видит, хотелось не выдать своей сердечной боли.

Ее охватило желание подбежать к нему, почувствовать его руки, обнимающие ее.

Все это было сейчас возможно. Но она стояла неподвижно, и это было самое трудное, что ей приходилось делать за всю жизнь.

Сознание, что любая радость, которую испытает она в его объятиях, будет мимолетной, останавливало ее. Этот мир не исчезнет, прошлое вернётся и вырвет ее из его объятий. И чем дольше она будет оставаться в Литтл-Байдуэлле, тем вероятнее, что рана, нанесенная их разрывом, окажется смертельной… для них обоих.

Он стал рыцарем, скоро будет бароном. Он должен хранить честь своей семьи, оправдать оказанное ему доверие и почет.

— Так не может больше продолжаться. — Его тон не допускал возражений. — Это абсурд.

Он был прав, это не могло продолжаться. Она все время надеялась, что счастливый конец возможен. Должен же был быть какой-то выход. Во всех популярных пьесах бедной девушке удавалось вопреки всем препятствиям завоевать сердце прекрасного аристократа.

Но здесь был не мюзикл, и хеппи-энд, на который рассчитывала Летга, не предусматривался…

Сэр Эллиот осторожно приблизился.

— Летти. Ты не можешь сказать, что равнодушна ко мне. Я не поверю.

Она не могла этого отрицать. Он протянул руку. Она покачала головой, боясь, что, если он подойдет ближе, вся ее решимость пощадить их обоих исчезнет.

— Не отталкивай меня, Летти. Я не вынесу этого. Я не буду слишком настойчив, — сказал он. — Я поступил… плохо. Понимаю. И знаю, что такая женщина, как ты, ожидает определенного отношения…

Он замолчал и отвел взгляд.

— К черту, Летти, на свете больше нет таких женщин, как ты, — неожиданно с яростью заявил он. — Как я могу соблюдать какие-то правила, когда все во мне требует, чтобы я слушался своего сердца? Знаешь, — он пронзительно посмотрел на нее, — с тех пор как я полюбил тебя, я не пожалел ни об одном слове, взгляде, прикосновении! И я так уверен, что люблю тебя, так уверен в нашей любви, что не могу понять, как ты можешь сожалеть о чем-то. — Он грустно улыбнулся. — Любовь к тебе сделала меня чудовищным эгоистом, дорогая. Но так и есть. Я не боюсь сделать ложный щаг, потому что не могу поверить, что так страшно ошибаюсь, и ты отвернешься от меня. — Он всеми силами души старался убедить ее. Но она не нуждалась в убеждении. Она знала, что он любит ее.

— Я никогда не смогла бы отвернуться от тебя, — тихо выдохнула она.

Он не слышал. Он отошел на несколько шагов и обхватил руками голову. Когда он снова заговорил, его волнение утихло, а голос был звучным и страстным:

— Сердце, так глубоко убежденное, не может существовать в одиночестве. Мне нужна твоя любовь, Летти. Все, что я прошу, — дай мне шанс убедить тебя. Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это. Но не убегай. Не отказывайся от любви. Не лишай нас любви.

Боже, когда он так говорил, она почти верила, что он не думает об условностях, достоинстве или обществе и что любовь к ней — самое главное в его жизни. Летти задрожала при этом проблеске надежды.

— Я не смею. Все намного сложнее, чем кажется, и я… мне стыдно.

Его лицо помрачнело. Взгляд стал острее.

— Я не ожидал, что все будет легко, Летти. Доверься мне, и, клянусь, я все исправлю. А стыд… я убежден, ты не сделала ничего, что нельзя было бы простить.

Она верила ему, помоги ей, Боже. Надо было только во всем признаться. Она протянула руку, и он мгновенно оказался рядом, поднес ее руку к губам и поцеловал.

Она невольно подняла другую руку к его склоненной голове. Дрожащие пальцы тянулись к его темным мягким волосам, которые ей так хотелось погладить.

— Летти, — прошептал он, — пожалуйста, доверься мне,

— Я доверяю. Хочу доверять. Я…

— Леди Агата! — раздался у дверей встревоженный голос Кэбота. Летти в смущении оглянулась. Она даже не слышала, как он постучал, а теперь дворецкий стоял в дверях с лицом, искаженным от ужаса.

Эллиот медленно распрямился, с выражением гнева на лице, таким же несвойственным ему, как и унижение.

— В чем дело, Кэбот? .

— Джентльмен к леди Агате.

— Джентльмен? Какой джентльмен?

За спиной Кэбота возникла фигура. Среднего роста мужчина с выпуклой грудью и мощными плечами. Войдя, он снял щегольской котелок, и густые светлые волосы засияли в лучах вечернего солнца, словно золотые монеты. Он выследил ее. Квадратное грубовато-красивое лицо расплылось в самодовольной улыбке.

— Ну, Летти, дорогуша, — сказал он с неисправимым просторечным акцентом, — Это я, твой женишок, Ник Спаркл.

Глава 27

Если человек пришел в театр с тухлым яйцом, значит, он собирается швырнуть его на сцену.

— Неплохо ты тут устроилась, Летти, девочка, — сказал Ник. Заложив руки за спину, он ходил по библиотеке, разглядывая и оценивая находившиеся там вещи.

Летти не сводила с него глаз. Ей казалось, что она видит кошмарный сон. Она задыхалась, в висках у нее стучало.

Эллиот ушел через несколько минут после появления Лика. Всего лишь на одно мгновение его взгляд остановился на Летти, и она увидела в его глазах шок и боль от ее предательства, но перед ним возник Ник и начал трясти его руку, представляясь. Эллиот отвечал спокойно, на его лице не осталось и следа от тех чувств, которые только что владели им, будто они существовали лишь в воображении Летти. Он больше не взглянул на нее, даже прощаясь с ними.

Что-то в ней погибло. Что-то драгоценное, хрупкое и жизненно важное было потеряно безвозвратно.

— На этот раз ты оказалась ловкой, Летти. Неудивительно, что ты стала вся такая гордая и неприступная! У тебя были свои планы. Получше, чем у меня.

— Как ты нашел меня? — ничего не выражавшим голосом спросила она.

— Старина Сэмми выдал тебя, любимая, — кивнул Ник в сторону, где с несчастным видом стоял дворецкий.

— Прости, Летти, — сказал Кэбот. — Я не подумал, когда писал Бену, что он скажет ему.

— Да ладно, Сэмми, не вини старого негодяя. Он не очень охотно поделился сведениями. Пришлось его немного припугнуть.

Кэбот покраснел от гнева и шагнул к Нику. Словно дешевая маска упала с лица Ника Спаркла — на нем появилось выражение жестокости, отражавшее истинную натуру этого человека.

— На твоем месте я бы не делал этого, Сэмми, — весело сказал он. — Я выпущу тебе кишки.

— Послушай его, Кэбот — Летти встала между ними. — Он прав. Ты только пострадаешь.

Ник выжидающе смотрел на дворецкого. Когда cтало ясно, что тот не собирается драться, он презрительно усмехнулся и повернулся к Летти: