Эмили Брайан - Обольстительная герцогиня

– Мама, мы не можем выдать замуж Флоринду лишь потому, что так хочешь ты, – твердо сказала Артемизия.

Констанс резко встала и начала мерить шагами комнату, как никогда, напоминая тигрицу в клетке. Флоринда, наморщив прелестный вздернутый носик, прошептала сестре:

– Мне необходимо поговорить с тобой.

Услышав это, Артемизия обратилась к Констанс:

– Мама, не могла бы ты, если тебя не затруднит, поговорить с кухаркой? Боюсь, у меня нет сил сегодня обсуждать меню, а ты так любишь этим заниматься…

– Но что же делать с…

– Подобные вещи имеют свойство улаживаться сами по себе. Слухи похожи на костер, пылающий лишь недолгое время, а потом догорающий без следа. – Артемизия бросила на мать многозначительный взгляд. – Я улажу историю с Флориндой и мистером Девериджем.

Констанс с обиженным выражением лица выплыла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

– Спасибо. – Флоринда выдохнула с облегчением и присела на кровать. – Т-теперь она будет читать проповеди и злиться.

– Не важно, немного злости время от времени ей даже полезно. Невозможно всегда все делать по-своему это какое-то нездоровое желание.

Флоринда хихикнула:

– Но зато, если мама все делает по-своему, за мое здоровье можно не беспокоиться.

Артемизия подалась вперед и потрепала сестру по плечу:

– Пришло время показать свою независимость. Она не может распоряжаться твоей жизнью, если ты не позволишь ей.

– Ты права. Но я не похожа на тебя. Если мама сердится, ты не обращаешь на нее никакого внимания. Но стоит ей разозлиться на меня, как я дрожу от страха. К тому же у меня нет особого выбора.

– Конечно же, есть, – заявила Артемизия. – Ты можешь жить со мной столько, сколько сама пожелаешь. Если ты не захочешь выходить замуж, тебе вовсе не обязательно это делать.

– Но ты же вышла замуж.

– Верно, – Артемизия прикусила губу, – но только ради отца. Со временем я поняла, что нельзя принимать столь важные решения, лишь чтобы угодить кому-то. Замужество подходит не всем.

– Мама бы расстроилась еще больше, услышав твои слова.

– И от этого они не стали бы менее правдивыми, – возразила Артемизия, – Когда женщина выходит замуж, Флоринда, она передает все права мужу. Герцог был хорошим человеком, но даже с ним моя свобода была ограничена. Ты думаешь, я могла бы продолжать заниматься искусством, если бы была замужней женщиной?

– Я украдкой пробралась в студию и взглянула на твои работы. – Глаза Флоринды хитро заблестели. – Должна признаться, ты права. Картины просто чудесны, но, полагаю, муж вряд ли был бы в восторге от твоих картин.

«Если бы он только сам не являлся моим натурщиком», – подумала Артемизия и тут же мысленно оборвала себя. Нельзя было позволять себе думать о Треве. Особенно сейчас, когда перед ней стоят более насущные проблемы.

– Н-но тебе не кажется, что, если бы твоим мужем был подходящий тебе мужчина, ты бы с удовольствием позволяла ему принимать за тебя решение? – Флоринда теребила уголок одной из подушек.

– Почему ты спрашиваешь? – Артемизия изо всех сил пыталась не обращать внимания на внутренний трепет. Она никогда особенно не любила молиться, но если бы вдруг решила начать разговор с Богом, то охотно попросила бы поменять свою свободу на возвращение Тревелина живым и здоровым. – Тебе кто-то приглянулся?

– Да. – На щеках Флоринды появились очаровательные ямочки, однако затем ее лицо снова сморщилось. – Но мама никогда не даст разрешения на наш брак.

– Почему нет?

– Потому что… это Гектор.

– Гектор? – Артемизия не могла припомнить, чтобы она встречала джентльмена с таким именем, на светских приемах.

– Гектор Лонгботем.

Артемизия все еще не понимала, о ком идет речь.

– Наш лакей.

– Ах этот Гектор.

Это был долговязый молодой человек из Стаффордшира с морковно-рыжими волосами, торчащими во все стороны. Артемизии всегда казалось, что Гектор напоминает перепуганного ежика. Но раз он нравится ее сестре…

– А симпатия взаимна?

Лицо Флоринды вспыхнуло, словно солнце на рассвете.

– Тебя это не шокирует?

Артемизия грустно усмехнулась:

– Я рисую обнаженных молодых мужчин. Разве я похожа на человека, которого легко шокировать?

Флоринда бросилась сестре на шею от избытка чувств, а затем выложила ей всю историю. Гектор сопровождал их с Делией во время ежедневных конных прогулок по Гайд-парку, и именно тогда этот паренек из Стаффордшира и стал вести беседы с Флориндой, которая робко начала отвечать на его ухаживания.

– Дядя Гектора нашел для него должность в маленьком поместье в Стаффордшире. Конечно, много денег он не заработает, но зато предоставляется коттедж, – сказала Флоринда. Слова вылетали из ее рта с такой скоростью, что она даже забыла о заикании. – Я буду намного счастливее с Гектором за городом, нежели в Лондоне среди людей, которые хихикают, когда я запинаюсь на каждом слове.

– Ты уверена?

– Я не настолько красива, как Делия, и не настолько талантлива, как ты, – сказала Флоринда. – Я никогда не б-была создана для того, чтобы играть роль знатной леди, но с Гектором я чувствую себя настоящей королевой. Я люблю его всем сердцем.

Тоска пронзила грудь Артемизии. Она всю жизнь жалела робкую, заикающуюся Флоринду и пыталась защитить ее от жестоких нападок. Но теперь она завидовала сестре, ведь та точно знает, что хочет. А вот о себе Артемизия сказать этого не могла. Даже если она сможет добиться освобождения Трева, он должен уехать в Индию, а она сама не готова добровольно отказаться от свободы, которую дает ей положение вдовы.

Даже если им удастся преодолеть все опасности, у них нет будущего, и из-за понимания этого факта ей стало сложно дышать.

– Как ты думаешь, что мне теперь делать? – Голос Флоринды вернул ее от мрачных размышлений к реальности.

– Думаю, ты должна уже паковать чемодан. Возьми что-нибудь из моей шкатулки с драгоценностями. Тебе могут понадобиться хотя бы какие-то средства. Напиши короткую записку маме или отцу, если хочешь, и возьми ландо, – сказала Артемизия с непоколебимой уверенностью. По крайней мере, в ее жизни существовала хотя бы одна проблема, которую ей удастся уладить самостоятельно. – Вы с Гектором уедете в Гретна-Грин, где сможете пожениться без всяких официальных церемоний.

Глава 30

Артемизия мерила шагами студию, пытаясь решить, что же ей теперь делать. Она редко была в таком замешательстве. Обычно она понимала, как лучше поступить – не важно, шла ли речь о делах, или о ее творчестве, или даже о том, чтобы помочь Флоринде принять важное решение и сбежать с лакеем.